Санта Монтефиоре - Найти тебя

— Мы можем рассчитывать на твое приятное общество за обеденным столом? — спросила она Хэмиша.

Он отрицательно покачал головой.

— Я не останусь, — ответил он.

— Тебе не кажется, что ты ведешь себя немного по-ребячески?

— Я не обязан развлекать ваших гостей, — резко возразил он.

— Это наш семейный бизнес, а ты как-никак член семьи. Я бы хотела, чтобы ты хоть изредка появлялся за обеденным столом.

— Время от времени это и будет происходить, но не сегодня. У меня другие планы на вечер. — Он осушил бокал. — Увидимся завтра.

— Ты собираешься уйти, даже не поприветствовав Селестрию? — Фредерика была в гневе.

— Думаю, у нее нет ни малейшего желания встречаться со мной, Фредди. Как, впрочем, и у меня. — С этими словами он гордо зашагал мимо нее в кухню.

Селестрия сделала шаг назад, словно отброшенная в сторону внезапным порывом ветра, и взглянула на Фредерику и Гайтано, ожидая объяснений.

— Оставь его в покое, — сказал Гайтано своей жене.

— Он такой грубиян, — сердито произнесла она.

— Это пройдет.

— Я слышу это от тебя уже долгое время.

— А я никогда и не говорил, что это случится скоро.

— Ему следует взять себя в руки. — Фредерика понимала, что Селестрия заслуживает объяснений. — Пойдем поедим, — произнесла она, беря ее под руку. — Боюсь, мой зять перегибает палку со своим переменчивым настроением, — сказала она, когда они шли через кухню в столовую.

— Пожалуйста, не думайте, что вам нужно извиняться за его грубое поведение.

— Я понимаю, что такое поведение может обидеть кого угодно!

— Не волнуйтесь, я не из таких. Гайтано! — выкрикнула она. — Я бы хотела сесть рядом с вами, чтобы поговорить о книгах. Я чувствую, что нам еще многое надо обсудить.

— Я тоже так думаю, — согласился он, выдвигая ей стул. — Пока мы только прикоснулись к вершине айсберга.

Селестрия получала удовольствие от компании Гайтано. Докопаться до самой сути книги — вот то единственное, что могло сейчас отвлечь ее внимание от грубияна Хэмиша. Он не сдавался в своей решимости стать ее врагом. И за что?! За такой незначительный, на ее взгляд, проступок, просто за то, что она случайно позволила себе нарушить покой его погибшей жены.

Хэмиш сидел в баре Саверио, играя в скопу [3] Карточная игра. со стариком Леопольдо, его сыном Манфредо и своим хорошим приятелем Виталино. Солнце уже село, дорога в сумерках была безмолвной, и только кое-где в поисках остатков пищи пробегали, как тени, случайные дворняги. Саверио склонился над чашечкой черного кофе, жалуясь паре сочувствующих друзей на угрюмый нрав своей жены и ее решительный отказ заниматься с ним любовью. Он мельком взглянул на Хэмиша. Его страдальческое лицо частично заслонил от взора Саверио веер из карт. Он делал вид, что изучает их, но в данный момент они интересовали молодого человека меньше всего. Саверио неожиданно почувствовал приступ вины — ему-то по крайней мере было на кого жаловаться.

Хэмиш смотрел в карты, но мало что соображал. Он был по-настоящему расстроен: душу как будто вынули из тела, а потом кое-как, наспех засунули обратно, причем так, что все оказалось не на своих местах. Он ерзал на стуле, будто изо всех сил пытаясь привести в соответствие дух и тело, но его попытки оказались тщетны. Он был все еще взволнован и чувствовал себя не в своей тарелке. Виталино внимательно наблюдал за ним. Он стал лучшим другом Хэмиша пять лет назад, когда тот только приехал в Италию, и хорошо понимал его. Виталино сейчас пытался поймать его взгляд и поддержать улыбкой, но Хэмиш думал о своем.

До смерти жены Хэмиш был совершенно другим человеком, размышлял Виталино. Он рисовал яркие картины, а играя на пианино, демонстрировал несомненный талант и страстность. Он пленял окружающих своим даром превращать самое обыденное событие дня в невероятно веселую историю. А как он заразительно смеялся! Тут ему не было равных: смех, казалось, вырывался из глубины его груди; закинув голову назад, он ревел как медведь. Сейчас он вообще почти не смеялся, и Виталино месяцами не видел, чтобы он что-нибудь рисовал. Однако недавно он вроде бы стал понемногу оттаивать, как будто мысленно приказал себе начать взбираться обратно вверх по утесу, у подножия которого Наталия нашла свою смерть. Он снова взялся за кисть и с энтузиазмом принялся оборудовать место для библиотеки Гайтано, так как к книгам он, как и его тесть, питал особую страсть. Но в последние дни без видимой причины Хэмиш, вдруг прекратив свой подъем, застрял на полпути. Бледность, так не вяжущаяся с его загорелым лицом, вернулась снова, а страдание опять стало проявляться в морщинках вокруг глаз. Снова появился этот скрытный взгляд загнанного зверя, как в первые дни после смерти Наталии, когда злые языки распустили слухи о его причастности к гибели жены, не умолкая даже в перерывах между соболезнованиями.