Санта Монтефиоре - Соната незабудки

— Он очень ненадежен, — произнес Генри вслух, потом взял ручку и отогнал от себя эту мысль.

Генри имел особый дар: он никогда ни о чем не беспокоился до тех пор, пока это «что-то» не происходило. А вот его супруга — наоборот. Она с ужасом наблюдала за тем, как растет привязанность Айлы к Луису. Роуз поделилась своими опасениями с тетей Эдной. Она понимала, что только один человек в мире имеет хоть какое-то влияние на девочку, и этот человек — Одри.

— Ах, Айла, я не знаю, что делать, — воскликнула Одри, бросаясь на кровать. — Сесил пригласил меня на ужин!

— О господи! — воскликнула Айла. — Это плохо. — Она тряхнула головой, и похожие на пружинки локоны волос упали ей на лицо.

— Он такой чопорный! Как персонаж романа Джейн Остен. Ты будешь смеяться: он ходил просить разрешения у папы.

— Вот так так! Похоже, он собирается на тебе жениться.

— Не шути!

— А я и не шучу.

— Нет, этого никогда не будет.

— Конечно, нет. Ты не должна выходить замуж против воли, — заверила ее Айла. — Ты приняла предложение?

— Я вынуждена была принять, — Одри села на кровать. — Я не могла сказать «нет» после того, как все это время морочила ему голову.

— Ты играешь даже лучше, чем я думала, — с усмешкой добавила Айла.

— Спасибо.

— Тебе придется рассказать все Луису, — продолжала Айла, открывая комод и вынимая оттуда блокнот и ручку. — Сейчас же напиши ему записку, а я незаметно отдам ее, когда Луис будет уходить.

— О боже, я чувствую себя такой беспомощной!

— Конечно же, тебе придется поужинать с ним, — Айла устроилась перед туалетным столиком Одри с расческой в руках. — Это хорошее прикрытие. Пока Сесил ухаживает за тобой, никто не узнает правды. Это тоже часть игры, Одри.

— А что, если игра зайдет слишком далеко? — со страхом спросила Одри.

— Все зависит от тебя, — ответила Айла, глядя на отражение сестры в зеркале. — Ты не должна подпускать его слишком близко.

— Айла, я чувствую, что поступаю подло. Он так добр ко мне и так обходителен. Мне он очень нравится. Действительно нравится. Но выходить за него замуж я не хочу.

— Это опасная игра, Одри, но у тебя нет выбора. Если ты сейчас отвергнешь его, над тобой нависнет опасность выдать свои чувства к Луису. В конце концов, посмотри на себя! Ты же само воплощение влюбленности. Ни у кого нет ни малейшего сомнения, что ты безумно влюблена, просто все думают о другом мужчине. Как бы ты объясняла свою влюбленность, не имея алиби? За тобой бы начали следить, а потом догадались бы обо всем, так же, как и я.

— О Айла, все звучит так ужасно, — взмолилась Одри.

— А это и есть ужасно ! Это правда жизни, а не твой любимый женский роман, Одри. И ставки слишком высоки. А теперь поторопись и напиши записку. Я думаю, тебе лучше встретиться с Луисом сегодня вечером. Я тебя прикрою.

Одри написала записку, успокоилась и вернулась в гостиную вместе с сестрой. Айлу переполняло чувство собственной значимости, и она подчеркнуто гордо прошла по комнате. Роуз видела, как они вошли, но все ее внимание было приковано к младшей дочери, которая немедленно устроилась рядом с Луисом, чтобы понаблюдать за разыгрываемой братьями шахматной партией.

Альберт лежал на полу у камина и вместе с двумя младшими братьями строил карточные домики. Одри не осмелилась сесть рядом с Луисом. Она была слишком взволнована и напутана тем, что все может раскрыться, поэтому просто присоединилась к младшим братьям и попыталась отвлечься от своих мыслей. Подозрения Роуз подтвердились еще до ухода гостей: она увидела, как Айла передала Луису записку. Это был всего лишь неуловимый жест, тайный и быстрый. Если бы Роуз не догадывалась, что между ними что-то происходит, она ничего бы и не заметила. Как только Форрестеры ушли, она заманила Одри в свою комнату под предлогом, что ей нужен совет по поводу наряда для вечеринки у тети Хильды.

Одри последовала за матерью в спальню и, как ей было велено, закрыла за собой дверь. Роуз оперлась на подоконник. Она была бледна, ее губы дрожали.

— Мне нужно кое-что у тебя спросить, Одри, — начала она серьезным тоном.

Одри почувствовала, как ладони от страха становятся мокрыми, а колени — ватными. Она села на кровать и стала рассматривать свои ногти.

— Что случилось, мамочка? — спросила она, делая все возможное, чтобы не выдать себя. Роуз была слишком обеспокоена, чтобы заметить замешательство дочери.

— Боюсь, что у Айлы и Луиса… — Роуз сделала паузу, подыскивая слова. Сказать «связь» было бы слишком грубо, «роман» — слишком игриво. — Я думаю, они любят друг друга, — наконец-то вымолвила она.