Санта Монтефиоре - Шкатулка с бабочкой

Рамон шагал по берегу и впервые в жизни ощущал острый приступ беспокойства. Наступил вечер, и он был в одиночестве. Он даже не смог взять на прогулку Расту, поскольку без Федерики в этом не было смысла. Поэтому он прошагал мимо маленькой собачьей тюрьмы, глядя в другую сторону и игнорируя возбужденное повизгивание и хриплый лай пса. Его сердце охватила боль раскаяния и ненависти к самому себе. Тем не менее он не пожелал изменить свой образ жизни, как просила его Элен. Он даже не захотел сделать попытку. Он окунулся в переживания обрушившихся на него невзгод, усиленные естественной меланхолией угасающего дня. Обратив усталый взгляд на море, он попытался представить их новый дом в Англии, вспоминая Польперро и подробности своей первой встречи с Элен.

Рамон сидел на песке, положив локти на колени, и смотрел на покрытую зыбью поверхность Тихого океана, раскинувшегося перед ним, дикого и свободного. Он очень любил море и отправлялся туда, куда забрасывали его волны воображения. Это были дни, когда он был молод, склонен к авантюризму и ощущал себя бессмертным. Он мог делать все, что только приходило ему в голову. И он путешествовал, иногда засыпая под сенью звезд, а иногда отправляясь в плавание с людьми, у которых хватало смелости взять его на борт. Он родился и вырос в привилегированном обществе, хотя деньги никогда не имели для него особого значения. Находясь в пути, он всегда был счастлив. Поначалу он писал поэмы, которые публиковал приятель отца, имевший небольшую издательскую фирму в Сантьяго. Вид впервые изданного собственного произведения, выставленного в витрине книжного магазина, с его именем, напечатанным на обложке большими буквами, вызвал у него необычайное возбуждение и энтузиазм. Но сама по себе популярность не слишком волновала его, — он предпочитал исследовать неизведанный мир. Затем, вдохновленный своими приключениями и собственным богатым воображением, он написал серию коротких рассказов. После этого его начали узнавать в Чили, а его книги стали популярными и продавались по всей стране. Его портреты замелькали в «Эль Меркурио» и «Ла Эстрелле», а также над заголовками статей, которые он писал для разных журналов, таких как «Гео Чили». И вот тогда Рамона охватило ненасытное желание творить, и ничто уже не способно было удержать его на месте. Он появлялся в Чили только для того, чтобы увидеться с родственниками, а затем снова исчезал.

Когда Рамон впервые встретился с Элен, он был занят написанием очерка об исторических памятниках Корнуолла для «Нэшэнэл Джиогрэфик». На эту работу его вдохновила встреча с бывалым старым моряком, который вырос в Сент-Иве, служил в военно-морском флоте и закончил свою карьеру в Вальпараисо. Тот рассказал ему чудесную легенду о земле короля Артура, и Рамон был охвачен желанием увидеть эти мифические края своими глазами. Действительность оправдала его ожидания. Деревни и города казались погруженными в прошлое, будто современный мир еще не принял их в объятия цивилизации. Дома были выбелены временем и разбросаны по покрытым густой зеленью древним холмам, резко сбегающим к морю. Заливы состояли из отдельных маленьких бухт среди скал, наполненных призраками контрабандистов и жертв кораблекрушений. Дороги представляли собой узкие, продуваемые ветрами тропы с высокими изгородями, заросшими дикой петрушкой и высокими травами. Он был просто очарован увиденным, но, если бы не Элен, знакомство с этой страной мифов оказалось бы лишь поверхностным.

Когда Рамон впервые увидел ее, Элен Требека сидела на пристани в Польперро. Она была стройной, беззаботной, с длинными волнистыми волосами необычного пепельного цвета, чем сразу же привлекла к себе внимание Рамона. Он присел и стал наблюдать за ней, делая мысленные зарисовки, чтобы затем включить ее как прототип персонажа в один из своих рассказов. В своих творческих фантазиях он представлял ее внучкой контрабандиста с необузданной натурой, бунтарскими наклонностями и стремлением делать все, что ей только захочется, и, следует заметить, что он почти не ошибся. Она обернулась, почувствовав на себе чье-то пристальное внимание, и с вызовом посмотрела на него. Не желая обидеть ее, он подошел и присел рядом, так что их ноги свисали с пирса, почти касаясь друг друга.

— Вы прекрасны, как русалка, — начал он, искренне улыбаясь, чем изрядно удивил ее. Англичане никогда не были настолько поэтичны или отважны, а большинство мужчин, с которыми она была знакома, попросту побаивались ее.