Гарольд Роббинс - Властелины удачи

Ее завернули. Они стояли под дождем перед театром и ловили такси, чтобы доехать до станции подземки, Голда в депрессии, с шарфом на голове, в слишком коротком плаще, выглядывающей из-под него юбке, туфлях, давно вышедших из моды, когда к ним подошел мужчина.

— Привет, Наоми, — поздоровался он. — Разочарована?

— Я-то нет. Я ее предупреждала. А вот Голда — да. Голда Грауштейн, познакомься с Эрни Левином.

Голда посмотрела на мужчину. Лет пятидесяти. В шляпе и черном дождевике. Ниже ее ростом. И лицо какое-то сморщенное. Зато улыбка приятная.

— Рад познакомиться с вами, мисс Грауштейн. Прежде всего вам надо сменить имя. Потом… Вы хасидка? Потом выбросьте шарф, выщипайте брови, подстригитесь и научитесь пользоваться косметикой.

— Эрни — агент, — пояснила миссис Шапиро без энтузиазма в голосе.

— Я был в зале. И видел вас на сцене. Я смогу найти вам работу, детка. Этим летом она может поработать в отелях в горах Катскилл, Наоми. А следующей осенью подумаем насчет Бродвея. О кордебалете забудь, Голда, — он уже перешел на ты. — Ты запоминаешься. Таких в кордебалет не берут. Там все должны быть на одно лицо. Да и потом, разве это работа? Сколько тебе лет?

За этим последовал семейный скандал.

— Ничего такого ты не сделаешь. До конца лета ты выйдешь замуж за Натана и станешь ему достойной женой.

— Нет, папа. Я не выйду замуж за Натана. Я не хочу выходить за него замуж. Я не люблю его.

— Он добропорядочный молодой человек. Он будет рабби. Ты — женой рабби. Каждая девушка мечтает стать женой рабби. Ты будешь делить с ним почет и уважение. Вопрос решен, Голда. Я обещал тебя ему. Я не хочу слышать никаких возражений.

— Возможно, я не очень разбираюсь в законах, папа. Но ты не можешь заставить меня выйти замуж за Натана. Более того, мне уже семнадцать, и скоро исполнится восемнадцать. Я могу уйти из твоего дома.

— Шикса!!!

Она работала все лето, последнее мирное лето, в двух отелях. Опять не обошлось без неприятного сюрприза: вечером она выступала на сцене, а вот за ленчем превращалась в обычную официантку. Эрни посоветовал ей не дергаться, поскольку другого пути в шоу-бизнес не было. Он сказал, что она только набирается опыта. И добавил, что у нее есть возможность выступать с сольными номерами, петь, танцевать, шутить со сцены, короче, овладевать секретами жанра.

В каждом концерте роль звезды отводилась комику, за лето их сменилось пять, а она работала на подхвате вместе с другими певцами и танцорами. Но Левин говорил правду: всякий раз у нее был маленький, но свой номер, где она могла показать все, на что способна.

Она выступала в разных костюмах, иной раз в цилиндре, иногда с тростью. Левин советовал ей внимательно следить за зрителями, отмечать, как и на что они реагируют. Очень важно, неустанно твердил он, наладить контакт с аудиторией. Она не просто должна предлагать им номер. Это не товар, выложенный на прилавок, который можно купить, а можно и оставить на месте. Она обязательно должна понравиться зрителям, а если они не реагируют должным образом, значит, в номере надо что-то менять, причем не на следующем Концерте, а тотчас же, немедленно. И самая ужасная ошибка, добавлял он, — презирать зрителей, которым ты не понравилась, игнорировать их. Покупатель, подчеркивал Левин, всегда прав.

Она писала матери, что живет в общежитии для официанток. Что ест кошерную пищу. Кое о чем она не писала. Что более не покрывает голову, выходя на улицу. Что отдалась одному из комиков. Что вновь неправильно истолковала намерения мужчины и, влюбившись, вызвала у него только раздражение.

В Нью-Йорк она вернулась беременной. Эрни Левин поселил ее в квартире еще с одной своей протеже и устроил ей аборт. Причем нашел не какого-то шарлатана, а хирурга-гинеколога из Уайт-Плейнса [36] Административным центр одного из пригородов Нью-Йорка. . Женщину, компетентного специалиста и в то же время жалостливую. Но при всем ее мастерстве операция была болезненной, а Голда чувствовала, что совершила смертный грех.

— У тебя есть выбор, дитя мое, — объяснил ей Эрни. — Ты можешь вернуться домой, в семью, поскольку тебе и твоему ребенку нужны поддержка и крыша над головой. Или ты должна прервать беременность. У меня есть для тебя работа. Я могу устроить тебя в ночные клубы. Избави Бог, чтобы я уговаривал молодую женщину сделать аборт, но я хочу знать, чего ты хочешь.

— Ничего я не хочу, — всхлипнула Голда.

— Я считаю себя обязанным дать тебе совет. Не отдавайся сразу молодым людям. Ты очень наивна. Мужчинам нельзя доверять.