Гарольд Роббинс - Властелины удачи

— Откройте дверь, Чандлер! — проорал Бат.

Чандлер замешкался, и Бату пришлось повторить приказ. Чандлер открыл дверь. Бат схватил согнувшегося в три погибели Хоффу за шиворот и за задницу, поднял и вышвырнул в коридор. Хоффа катился по полу, пока его не остановила дверь лифта.

— Вы будете сожалеть об этом до своего последнего дня! — прокричал побагровевший от гнева Дэйв Бек.

Джонас вмазал ему по носу. Потекла кровь.

— Попытаешься устроить мне забастовку, жирный слизняк, будет хуже. Выметайся из города. Не желаю тебя здесь видеть.

Тони иногда забывала о разнице во времени и звонила Бату, как только приходила на работу. В этих случаях ее звонки будили его.

— Ты умеешь хранить тайну? — спросила она в четверть седьмого утра.

— Да… да, конечно. Что у тебя на уме, дорогая?

— Телефон не прослушивается?

— Не прослушивается. Будь уверена. Так в чем дело?

— Федеральное Большое жюри вынесло решение по секретному обвинительному акту. Его обнародуют во второй половине дня. На Дэйва Бека столько понавешали, что из тюрьмы ему уже не выйти.

— А как насчет Хоффы?

— Ничего. Но теперь всей этой банде придется пахать, не разгибая спины, чтобы уберечь босса от кутузки. Думаю, на какое-то время они о тебе забудут, Бат. До тех пор, пока Бек не сядет, а Хоффа не займет его место.

— Спасибо тебе. Как хорошо, когда есть подружка в сенате.

— И еще, Бат. Весной исполнится четыре года, как я работаю в сенате. Я ухожу. Я уже подала сенатору заявление об уходе.

— И?..

— Я собираюсь поработать в «Вашингтон пост». Парламентским корреспондентом.

— Понятно.

— Недолго, Бат. Недолго.

— Хорошо.

— Бат, я…

— Я не смог бы просить тебя приехать и жить в Лас-Вегасе, — прервал ее Бат. — Ты ненавидишь этот город больше, чем я.

— Бат… Нам же нет и тридцати! Впереди еще столько времени!

— Конечно, крошка. Когда я тебя увижу?

— Если ты не сможешь прилететь на Восток в следующем месяце, я приеду к тебе. Договорились?

— Договорились… — пробурчал он.

Положил трубку, повернулся на другой бок и вновь заснул.

Весной 1954 года, во время каникул Джо-Энн прилетела в Лас-Вегас. Она хотела приехать на «порше», заявляя, что плевать ей, успеет она вернуться к началу занятий или нет, но Джонас, Моника и Бат уговорили ее лететь самолетом.

— Мерзавец! — кричала она. — Сукин сын! Какого черта ты поместил меня в «люкс» на втором этаже, когда…

Они обнимались, целуясь, в гостиной «люкса» на пятом этаже, который Бат использовал как кабинет.

— Маленькая сестричка, — отвечал он. — Заруби себе на носу. Больше мы вместе спать не будем. — Он провел рукой по ее темным шелковистым волосам. — Я не говорю, что мне не понравилось. Но я тебе сказал, что второго раза не будет, и от своего не отступлю. Ты же моя сестра, черт побери!

— И девка хоть куда, не правда ли?

Ее юное теплое тело, затянутое в нейлон, так и манило к себе. Но Бат устоял.

— Не губи свою жизнь. И мою тоже. Я рад, что ту ночь мы провели вместе, но больше это не повторится.

— Трус.

— Джо-Энн… Ты слишком много пьешь.

— Я дочь Джонаса и Моники. Если от этого не запьешь, то с чего тогда девушке пить?

Бат вздохнул:

— Мы еще поговорим об этом. У меня встреча с агентом и его танцовщицей. Не хочешь поприсутствовать?

— Встреча?

— Просмотр. Для шоу. В концертном зале. Я начал подбирать номера сам. Вроде бы собирался быть адвокатом компании. А стал управляющим отеля.

— А как же Чандлер?

— Чандлер делает свое дело. Подбор участников вечерних представлений не по его части. Я взял это на себя. Расслабься. Присядь, налей себе виски. Агента зовут Сэм Стайн, танцовщицу — Маргит Литтл. Она должна показать нам, на что способна.

Сэм Стайн оказался маленьким, лысым, как бильярдный шар, толстячком, упакованным в безупречно сшитый двубортный серый костюм.

Как он и обещал, Маргит Литтл сразу приковывала внимание. Большие синие глаза, излучающие невинность. Светло-каштановые волосы, стянутые на затылке узлом. Девятнадцать, может, даже восемнадцать лет.

— У Маргит настоящий талант, — нахваливал свою протеже Стайн. — Я не ищу ей места в кордебалете. Она должна выступать с сольными номерами. Она немного поет, но не лучше многих. Она принесла с собой пластинку. Проигрыватель у вас есть?

Стереосистема занимала почетное место в углу гостиной. Бат поставил пластинку на вращающийся диск. Маргит сняла юбку и туфли. Танцевала она босиком, в черном трико. Сначала исполнила классический балетный номер. Затем, попросив Бата перевернуть пластинку, станцевала под быструю джазовую мелодию.