Гарольд Роббинс - Соблазнитель душ

— Вчера несколько раз звонил мистер Рэндл, но не просил перезвонить ему. О, да, звонила миссис Толбот.

— Что она сказала?

— Не знаю, я с ней не разговаривала. Мы как раз укладывали вас в постель. Трубку взяла одна из этих дам. Когда она назвалась миссис Толбот, та бросила трубку.

Он едва не застонал, допил кофе, протянул служанке кружку, чтобы она вновь наполнила ее.

— Не хотите ли позавтракать, доктор Толбот? — спросила служанка. — Яичница с ветчиной вам не повредит.

Пастырь покачал головой.

Его мутило от одной мысли о еде.

— Нет, благодарю вас. Пока хватит и кофе. — Он встал. — Может, позавтракаю, когда спущусь вниз. А сейчас хочу принять душ и побриться.

Он подождал, пока служанка уйдет, потом поставил кружку на поднос, придерживая ее обеими руками. Слава Богу, она не увидела, как они дрожали. Прошел в ванную, включил холодную воду, встал под струю.

Его тело словно пронзили тысячи ледяных иголок. Перехватило дыхание. Но он не сдвинулся с места, чувствуя, как прочищаются мозги по мере того, как холод проникал в тело. Наконец он включил горячую воду, намылился, смыл мыло, а перед тем, как выйти из душа, еще минуту простоял под ледяной водой.

Затем растерся большим махровым полотенцем. Теперь состояние его заметно улучшилось. Он снял трубку с настенного телефона, позвонил на кухню. Ужасно захотелось есть.

— Приготовьте оладьи, яичницу из двух яйц с ветчиной и побольше кофе, — распорядился он. — Я спущусь через десять минут.

Позавтракав, он налил себе еще одну чашку кофе, закурил и потянулся к телефону, который во время еды всегда ставили на стол, чтобы позвонить Джейн.

Ему ответила служанка тетушки Дженни.

— Миссис Толбот еще спит.

— Так разбудите ее, — потребовал он.

— Да, сэр, — ответила служанка.

И тут же трубку взяла Джейн. По ее голосу Пастырь понял, что служанка солгала: Джейн проснулась давным-давно.

— Вроде бы ты говорил, что приедешь еще вчера.

— Я же позвонил и все объяснил служанке. Она тебе ничего не сказала?

— Сказала, — по температуре ее голос мог соперничать с ледяной водой душа. — Что за важные дела оказались у тебя в Лос-Анджелесе? Или эти шлюхи так важны для тебя, что ты сам полетел за ними, чтобы привезти в Черчленд?

— Я летал по делу. Мы подписали контракт с Джимми и Ким Хикокс. Они будут выступать в нашей программе.

— Не думай, что я тебе поверю. В час ночи Мелани говорила со мной по телефону, который стоит в нашей спальне. Ты даже не дал постели остынуть после моего отъезда.

В нем закипела злость, но он сумел сдержаться, заговорил медленно, четко выговаривая каждое слово.

— Джейн, я скажу это только один раз, теперь и никогда больше. Поэтому слушай внимательно, независимо от того, веришь ты мне или нет.

Прошлой ночью между мной и девушками ничего не было. Они помогали Суси укладывать меня в постель. В самолете я перебрал виски и «травки». Сейчас девушки спят в комнате для гостей, а не в нашей кровати.

В Лос-Анджелес я летал ради Хикоксов. Они соглашались подписать контракт лишь после встречи со мной, а я хотел получить его до сегодняшнего заседания совета директоров. О встрече я с девушками заранее не договаривался. Они приехали в Лос-Анджелес неожиданно для меня, чтобы спросить, не могут ли они вернуться в Черчленд. Вот и вся история, не прибавить, не убавить.

— Почему это они решили вернуться? — с ехидцей спросила Джейн. — Внезапно поняли, что жить без тебя не могут?

— Я все тебе сказал, добавить мне нечего. У меня сегодня тяжелый день, я не смогу приехать за тобой, но, если хочешь, пришлю самолет.

— Не надо. Мы не вернемся. Я не такая, как эти шлюхи. И могу прожить без тебя.

— Извини меня. Прошу тебя, извини, — но в трубке раздались гудки отбоя.

Он так и не узнал, услышала Джейн его последние слова или нет.

В кабинет Пастырь вошел в восемь утра. Старик уже ждал его. Сидел на стуле, положив подбородок на руки, сжимающие рукоять тяжелой трости с золотым набалдашником. Пастыря он встретил тяжелым взглядом.

— Доброе утро, Джейк. Хотите кофе?

Рэндл не ответил.

Пастырь сел за стол, нажал клавишу аппарата внутренней связи.

— Принесите, пожалуйста, кофе?

Минуту спустя чашка кофе стояла у него на столе, а секретарь вернулась в приемную, плотно притворив за собой дверь. Пастырь пригубил кофе, посмотрел на старика.

— О чем задумались. Джейк?

— Ты чертовски хорошо знаешь, о чем я думаю, — прорычал старик.

— Проблем у нас немало, а я, к вашему сведению, не телепат. Так уж скажите сами.