Гарольд Роббинс - Соблазнитель душ

Пастырь кивнул.

— Дальше.

— Они хотят, чтобы программа называлась «Джимми и Ким Хикокс шоу».

— Годится.

— Они хотят распоряжаться продюсерским бюджетом.

— Пусть распоряжаются.

— Они хотят, чтобы программа стала совместным предприятием их компании и нашей церкви. В титрах должно значиться: «Продукция Хикокс-Черчленд». И они претендует на совместное с нами авторское право. В этом я им отказал.

— Почему?

— Потому что, если мы захотим как-то использовать видеозапись, нам придется спрашивать их разрешения. Я сказал, что продюсерский бюджет они получат, а авторские права останутся за нами.

— Они согласились?

— Еще нет. Попытаются уговорить вас. Если вы не поддадитесь, они, скорее всего, дадут задний ход.

— Буду тверд, как скала.

— Хорошо. И еще один вопрос остался открытым. Из-за него, правда, может полететь вся сделка. Они хотят записывать шоу в Лос-Анджелесе. Говорят, что гости, которых они намереваются пригласить, не поедут в Черчленд. Если нам придется арендовать студию здесь, производственные расходы возрастут вдвое. Мы не можем этого допустить.

— Как же мы выкрутимся?

— Не знаю, — честно ответил Маркус. — Я испробовал все и ничего не добился. Решать вам.

Пастырь на мгновение задумался.

— Можем мы что-нибудь предложить взамен?

Маркус покачал головой.

— Боюсь, что нет.

Пастырь посмотрел на него.

— Расскажи мне о них.

— Джимми — хороший парень. Добродушный, раскованный, точно такой, каким мы видим его на экране. Ким — другое дело. Серьезная дама. Глава семьи. Очевидно, ей не оставалось другого выхода после того, как он прокутил все деньги и поставил крест на их дальнейшей карьере, — Маркус глубоко вдохнул. — Я в этом не уверен, но у меня сложилось впечатление, что именно она решила переключиться на религиозные телепрограммы. По двум причинам. Во-первых, неплохо платят, а во-вторых, у них нет шансов вернуться на коммерческое телевидение.

— Вы хотите сказать, что настоящей веры в ней нет? И Бог для нее не более чем бизнес?

Маркус пожал плечами.

— Возможно. Но стопроцентной гарантии я, разумеется, дать не могу.

Пастырь кивнул, насупился, потом улыбнулся.

— Скоро мы это выясним.

— Как?

— Пожалуй, я уведу ее в другую комнату и помолюсь вместе с ней. — Выражение лица Маркуса заставило его рассмеяться. — Не расстраивайтесь. Я пошутил. Я знаю, что сейчас не время для молитв. Давайте лучше проверим крепость их позиций. Позвоните ее адвокату и скажите, что съемки шоу могут вестись только в Черчленде и нигде больше. Я на этом настаиваю. Если они не согласны, сделка отменяется. Скажите также ему, что я буду в отеле до двух часов. Если до этого времени я не получу их согласия на съемки в Черчленде, встречаться с ними мне смысла нет, и я сразу поеду в аэропорт.

Маркус уставился на него.

— Не слишком ли жестко? Вы не оставляете мне места для маневра.

— Не оставляю, — подтвердил Пастырь. — Мы ведем телетрансляции из Черчленда с тем, чтобы туда приезжало все больше людей. Если у нас это не получится, привлекательность их программы уменьшится вдвое.

— Если они не согласятся, мы останемся у разбитого корыта.

— Они не единственная рыбка в море, — Пастырь задумался. — Как насчет Пэта Буна? Его популярность ничуть не меньше, чем у Хикоксов.

— Мне сказали, что он заангажирован на год вперед. Потому-то я и не обратился к нему.

Пастырь посмотрел на Линкольна.

— Мы ставим телегу впереди лошади. Они еще не отказали нам. Давайте закончим с одним делом, а уж потом будем думать, как браться за другое.

В отель они приехали в половине двенадцатого. Маркус отвел его в бунгало.

— Вы голодны? Я могу заказать ленч.

Пастырь покачал головой.

— Нет, благодарю. Но я очень устал. Плохо спал ночью.

Как вы думаете, могу я немного отдохнуть?

— Конечно. Мне как раз надо кое-что сделать. Вы ложитесь, а я приеду в четверть второго и разбужу вас. Не возражаете?

— Разумеется, нет.

Маркус ушел, а Пастырь задернул занавески в спальне разделся и вытянулся на постели. Но тут же сел и взялся за телефонную трубку.

— Слушаю, доктор Толбот, — тут же ответила телефонистка коммутатора.

Он продиктовал ей номер Джейн в Далласе.

Трубку сняли после второго гудка.

— Резиденция Даусон.

— Это доктор Толбот. Могу я поговорить с миссис Толбот?

— Нет, доктор Толбот. — Похоже, ему отвечала служанка. — Она вместе с детьми пошла по магазинам. Ей что-нибудь передать?