Гарольд Роббинс - Соблазнитель душ

Он перекатился на спину, потом сел, взял у нее кружку, поднес ко рту.

— Осторожно, — предупредила она. — Чай горячий.

Он пригубил темную жидкость. Скорчил гримасу.

— Ужасный вкус. Что это?

— Пей. Тебе такой чай только на пользу.

— Ты не говоришь, что это.

— Женьшеневый чай. Настоящий. Я заварила его на настоящем корешке, а не на пакетике. Поэтому я так задержалась.

— И какой от него прок? — спросил Пастырь.

— Он придаст тебе сил.

Он посмотрел на Чарли.

— Китайцы полагают, что он повышает потенцию.

— И это тоже, — Чарли улыбнулась.

Пастырь отпил из кружки.

— Ты полагаешь, мне это нужно?

— Не помешает. В последнее время ты сам не свой.

— Я знаю. Но ты не подумала, что голова у меня занята другими мыслями?

— Какие бы ни были эти мысли, тебе надо вновь обрести уверенность в себе.

Еще глоток.

— Ужасная гадость.

— Выпей все. Чем скорее опустеет кружка, тем быстрее мы уложим тебя в постель.

— Этот чай поможет мне заснуть?

— Проблема у тебя не со сном, — Чарли чуть улыбнулась.

Последний глоток, и Чарли забрала у него кружку, поставила на деревянный ящик.

— Ты хочешь, чтобы мы задули свечи? — спросила Мелани.

— Нет, — ответила Чарли. — Свечи — это так романтично.

Она наклонилась вперед, положила руки ему на плечи, толкнула, губы ее припали к его губам. В тот же момент он ощутил, как нежная рука одной из девушек коснулась его мошонки, затем член оказался во рту.

— Эй, что это вы задумали? — воскликнул он, оторвавшись от Чарли. — У меня такое ощущение, будто я барашек, откормленный на закланье.

— Ты не понимаешь? — спросила Чарли.

Он покачал головой.

— Мы хотим, чтобы ты подарил каждой из нас по ребенку.

— Этой ночью?

— Да, — хором ответили они.

Он вытаращился на девушек.

— Но зачем?

— Тогда ты останешься с каждой из нас. Даже когда ты уйдешь, частица твоей божественности всегда будет с нами.

— Чушь какая-то!

— Отнюдь, — возразила Чарли. — Мы все знаем, что ты собираешься покинуть нас.

— С чего вы так решили?

— Все не так, как прежде. С той поры, как ты распорядился перепахать поле конопли. Ты изменился, Пастырь. Вот мы и подумали, что ты вернешься к нам, если мы вновь соберемся вместе.

Он вылез из кровати, закурил. Повернулся к Чарли.

— Кто тебе все это напел?

— Никто. Но община в печали. Половина наших хочет уйти до того, как уйдешь ты. Пастырь затянулся.

— И вы думаете, что все придет в норму, если вы забеременеете?

— Именно так.

— Я никуда не собираюсь уходить. Так что выметайтесь отсюда и скажите это всем. Можете также сказать им, что с жалобами пусть приходят ко мне.

По щекам Чарли покатились слезы.

Он посмотрел на других девушек. Они тоже плакали. Покачал головой. Ну как же заставить их понять?

— Ты не сердишься на нас, Пастырь? — спросила Чарли.

— Не сержусь. Вы все мои дети.

— Мы любим тебя, Пастырь. — Сара взяла его руку, поцеловала.

Мелани взяла его вторую руку.

— Мы просто хотели побыть с тобой, как бывало раньше.

— Вы сейчас со мной. Ничего не изменилось.

— Позволь нам остаться с тобой, Пастырь, — взмолилась Мелани. — Обещаем, что такого больше не повторится.

Через ее голову он взглянул на Чарли. Та все еще плакала.

— Хорошо, — мягко ответил он. — Потушите свечи и давайте ложиться спать. Но сон так и не пришел к нему, и лишь утром, увидев бородатых мужчин в широкополых черных шляпах, вылезающих из автомобиля, остановившегося у дома собраний, он наконец понял, чем вызвана его тревога.

То были брат Эли и брат Сэмюэль из церкви Сынов Господа, и Пастырю сразу стало ясно, кому продал Дом Сунг брикеты прессованной марихуаны.

Красная кожа сидений белого «кадиллака» блестела в лучах утреннего солнца. Пастырь подошел со стороны сиденья водителя, наклонился, посмотрел на регистрационный талон, прикрепленный к приборному щитку клейкой лентой. Машина принадлежала церкви Сынов Господа из Сан-Франциско. Он выпрямился и зашагал к дому собраний.

Тарц сидел за столом вместе с обоими гостями. Мужчины, в черных рубашках и брюках, с черными окладистыми бородами, не сняли шляп. Они поднялись, когда Пастырь вошел в комнату.

Пастырь не протянул им руки.

— Брат Эли. — Кивок. — Брат Сэмюэль. — Опять кивок.

Брат Эли, пониже росточком, улыбнулся.

— Пастырь, как приятно вновь увидеть тебя.

Ответной улыбки не последовало.

— Мы слышали, ты побывал в городе, — добавил брат Сэмюэль. — Почему ты не заглянул к нам?