Андреа Кейн - Кража

Все согласились, и вереница гостей потянулась из столовой в гостиную.

В холле Ноэль и Эшфорд оказались друг перед другом так близко, что его дыхание коснулось ее волос.

Его глаза вспыхнули радостью:

- Давайте выйдем ненадолго прогуляться.

Ноэль переводила взгляд с Эшфорда на своего отца, стоявшего неподалеку и во все глаза смотревшего в их сторону.

- Разрешите, я поговорю с папой, - ответила она.

- Нет, позвольте сделать это мне. После нашей сегодняшней беседы у меня есть основания надеяться, что ваш отец настроен по отношению ко мне менее недоверчиво. - И, предложив Ноэль руку, подвел ее к отцу. - Лорд Фаррингтон, - обратился он к нему со всей почтительностью, ~ я прошу разрешения повести леди Ноэль на прогулку.

Эрик нахмурился, раздираемый желанием немедленно отказать и невозможностью сделать это: Эшфорд был сыном хозяина дома и, похоже, вполне приличным и порядочным молодым человеком.

~ Я ценю ваше стремление соблюдать приличия, Тремлетт, - начал он, однако...

- Полагаю, что короткая прогулка не может повредить Ноэль, Эрик, вмешалась Бриджит, встав рядом с мужем. - Ведь карточная игра еще не началась. Кроме того, обед, хотя и изысканный, был слишком обилен. Прогулка, безусловно, пойдет на пользу Ноэль - ей будет легче сидеть за карточным столом.

Эрик все еще хмурился.

- Эрик? - Бриджит нежно коснулась его руки. Он повернулся и встретил ее спокойный взгляд,

- Действительно, - согласился он. - По крайней мере, это отвлечет Ноэль от прочих поклонников.

"Спасибо, мама", - просигнализировала Ноэль взглядом и приняла руку Эшфорда, чтобы пройти к парадной двери, где они, надев зимние плащи, вышли на прохладный ночной воздух.

~ У вас замечательная семья, - сказала Ноэль, пока они шли по тропинке, обрамленной кустарником.

- Слишком замечательная, - пробормотал он хмуро. - Как вы полагаете, о каких поклонниках говорил сейчас ваш отец? И Блэйр, и Шеридан просто пожирали вас глазами, будто вы главное блюдо этого обеда. Перед следующей трапезой мне следует поговорить с мамой, чтобы она рассадила всех иначе.

Ноэль расхохоталась:

- Ваши братья - истинные джентльмены.

- Да ведь рядом сидела наша мать, а иначе... Но я не только хочу пересадить всех, еще поговорю с Блэйром и Шериданом, чтоб бездельники вели себя должным образом.

Ноэль бросила на Эшфорда быстрый взгляд:

- Будь я поглупее, подумала бы, что вы ревнуете.

- И были бы правы. - Он стиснул зубы. - Редкое для меня ощущение. И надо сказать, неприятное.

-- Понятно, - сказала Ноэль, - но о чем вы так увлеченно говорили с папой?

- О вас. О его планах относительно вас. И о моем уважении к его намерениям и к вам.

- Вот как? - Брови Ноэль недоуменно поднялись. - И вы рассказали ему о нашем поцелуе? - с насмешкой спросила она.

- Нет. Я сказал ему о своих незыблемых принципах, которых никогда не нарушаю. Объяснил, с каким волнением наблюдал, как растут и хорошеют обе мои сестры, и как я помогал отцу отваживать их назойливых поклонников.

- И вы сказали ему все это?

- Да. И думаю, он мне поверил.

- Понимаю. - Ноэль стояла, склонив головку. - Значит, вам не нравилось, как вели себя поклонники ваших сестер? А как же наш поцелуй?

Эшфорд не оценил ее юмора:

- Поцелуй недопустим по правилам хорошего тона, но это не значит, что я совершил преступление против нравственности. Я уверен в этом,

- Я рада, что вы так считаете, - сказала Ноэль, пододвигаясь к нему. Раз так, нет причины, почему вы не могли бы поцеловать меня снова.

В глазах Эшфорда вспыхнули уже знакомые ей оранжевые огоньки.

- И все-таки есть причина, почему мне не следует этого делать. - Его руки потянулись к ней и сомкнулись за ее спиной, он страстно сжал ее в объятиях. - И все же, увы, никакие разумные соображения не могут остановить меня...

Его рот пленил ее губы, его поцелуй был яростным и страстным.

Ноэль ощутила, как напряглись мускулы на плечах Эшфорда. Он схватил Ноэль за руки и заставил их обвиться вокруг своей шеи, вынудив ее прижаться к своему могучему телу. Его язык проникал в ее рот все глубже и глубже казалось, их поцелуй будет длиться вечно. Он властно прижимал ее к себе одной рукой, а пальцы другой нежно гладили ее спину, и даже сквозь соболью накидку она ощущала его волнующие прикосновения.

Они жгли се, она словно сгорала и тонула в его объятиях одновременно, и ей не хотелось, чтобы это волшебство кончилось. Она еще крепче обхватила руками его шею и, подражая ему, принялась язычком водить по его рту, как бы пробуя на вкус.