Лев Гроссман - Земля волшебника

– Да. – Божественный взор Джулии устремился вдаль. – Я знаю об этом. Не замечал, что Асмо всегда известно чуть больше, чем полагалось бы? Это я ей руководила. Старалась делать это не слишком явно, но позаботилась, чтобы она нашла то, что искала.

– Поймала она Рейнарда, не знаешь?

– Поймала ли? – Джулия слегка улыбнулась, не переставая смотреть в пространство. – Она ему кишки выпустила.

Хорошо, если богини-на-три-четверти способны еще насладиться кровавой и вполне заслуженной местью, – но Джулия, как видно, радовалась этому лишь по ассоциации.

– Это просто поразительно. – Подошедшая к ним Плам подняла руки и пошевелила пальцами, глядя на них словно из-под воды.

– Все так, как ты ожидала?

– И да, и нет. Пока я вижу только траву и деревья, а они тут такие же, как на Земле, ничего экзотического. Кроме тебя, – добавила она, обращаясь к Джулии.

– И как ты себя чувствуешь?

– Как воздушный шарик. В хорошем смысле. Как будто со мной может случиться что-то невероятно интересное буквально в любую секунду.

– Хочешь остаться здесь? – спросила Джулия.

– Да, если можно… хотя бы временно. – Даже Плам относилась к Джулии с инстинктивным почтением. – Мне здесь нравится. Здесь я могу быть собой.

– Уверен, они приютят тебя в Белом Шпиле, – сказал Квентин. – Вернее, в его развалинах.

– Я вообще-то собиралась навестить прабабушку Джейн. Давно пора познакомиться с этой ветвью семьи, тем более что из всей родни у нее остались только мы с мамой. Может, научит меня делать часовые деревья. Насколько я о ней слышала, мы поладим.

Да, скорее всего. Для Плам все только начинается – Квентин прямо-таки видел, как строятся планы у нее в голове, – но у него все ровно наоборот. Подул холодный ветер, и он спросил себя, согласится ли Элис пойти с ним.

– Я тут подумала, – сказала она. – Если Эмбер и Амбер мертвы, а Квентин больше не бог, то божеством Филлори должен стать еще кто-то? Ты, Джулия?

– Нет. Не я.

Элис права: божественная сила должна влиться куда-то, но Квентин тоже не знал, куда. Оставив его, она не назвала своего нового адреса, хотя, похоже, знала его. Кто же, если не Джулия? Может, кто-то из говорящих зверей, как уже бывало. Скажем, ленивец. Остальные тоже прервали разговор – всем хотелось знать, кто это.

– Без бога никак, – сказал Квентин.

– Разве? – сказала Джулия. – Ты, будучи богом, починил Филлори, хотя уже не помнишь об этом. Починил на совесть, настроил, отрегулировал. Пару тысячелетий оно проработает само по себе без всяких проблем. Новая эра может быть и безбожной.

Филлори без бога. Радикальная такая концепция, сумерки богов – но если подумать, ничего страшного. Все будут жить сами по себе: короли, королевы, народ, животные, духи и чудища. Сами будут решать, что для них хорошо, а что плохо. Магия, чудеса и все прочее останется при них, и через плечо никто не будет подглядывать. Никаких родительских фигур, лезущих во все по своему божественному понятию. Некому хвалить, некому проклинать. Всё сами.

Ветер дул все сильнее, температура падала. Квентин обхватил себя руками.

– Но у Филлори будешь ты, – заметила Элис.

– Я почти все свое время провожу на Той Стороне. Иногда, конечно, буду заглядывать. Божество-на-три-четверти и на полставки, но этого, думаю, хватит. Теперь у нас новый век, и все должно быть по-новому.

– Новый век…

Квентин помог возрожденному Филлори появиться на свет, но не увидит, каким оно вырастет. Большая любовь его юности завершилась, как будто он уже ушел и смотрит издалека на то Филлори, где его, Квентина, больше нет. Он как-то незаметно перерос его, как ему и предсказывали. Новый век Филлори, долгий или короткий, великий или ужасный, будет идти без него. Он принадлежит прошлому веку, с которым сам покончил двумя ударами серебряного меча. У нового будут свои герои, и Плам, возможно, станет одной из них.

Пора уходить, иначе он потеряет лицо у всех на глазах.

Элиот посмотрел на затянувшееся тучами небо.

– Ну, слава богу – или кого там теперь благодарить полагается. Наконец-то.

С похожего на чистый лист неба стал падать снег. Снежинки ложились на землю, как прохладная рука на лоб лихорадящего ребенка. Долгое лето закончилось.

Прошла неделя. Квентин и Элис стояли на четвертом этаже манхэттенского особняка Плам перед дверью, ведущей неизвестно куда. Они затруднились бы ответить на вопрос, хорошо ли им вместе. Они знали друг друга и в то же время не знали. Старые любовники стали практически чужими людьми.