Эстер Верхуф - Рандеву

Люси тут же стала рассказывать о паре эмигрантов из Англии, которые поссорились с местным бургомистром и теперь продавали свой кемпинг. Потом внезапно вернулась к нашим делам.

— Вы уже сделали что-нибудь с водой?

— С водой?

— Разве ты не знала, что в здешней воде содержится тридцать процентов извести? Почти преступление, приходится платить за воду, которую невозможно пить, да еще вся техника приходит в негодность. Мы пригласили специалиста по очистке воды, он установил специальный фильтр. Такая система хорошо работает. Могу дать его адрес, если хочешь. Человек надежный.

— Во сколько вам это обошлось? — полюбопытствовала Рита.

— В три тысячи.

— Выходит, нам дороже.

Она через столик обратилась к Бену:

— Пять? Да?

— Уже не помню… Может, и пять.

Все четверо сидящих за столиком казались мне приятными людьми. Они безоговорочно принимали меня в свою компанию только потому, что я, так же, как они, была голландкой и нас объединяла общая история — реконструкция дома в одном и том же районе Франции одним и тем же человеком. Но моя голова была настолько забита другими мыслями, что свободного места для того, чтобы проявлять неподдельный интерес к их жизни, не хватало. Я сидела как на иголках и чувствовала, что нужно уходить. Иначе, возможно, я расплачусь или наговорю лишнего.

Я поставила чашку на столик и улыбнулась.

— Мне пора. Было очень приятно повидать вас.

— Уже? — удивилась Рита.

— Посиди с нами еще, дорогая!

— Нужно готовить обед для бригады.

Я взглянула на часы.

— Уже не успею приготовить еду и накрыть стол к двенадцати часам.

Это они понимали. У Петера ко всем были одинаковые требования.

Рита быстро нацарапала что-то в маленьком ежедневнике, который достала из сумочки, вырвала листок и протянула мне:

— Заходи как-нибудь, если хочешь.

Я положила записку в карман.

— Придешь в следующий понедельник? — спросила Люси. — Поставь миску с едой для ребят в духовку. А еще лучше купи пару пицц. Я так часто делала. Не нужно с ума сходить оттого, что Петер все время ворчит насчет обеда. Расскажешь мне, где именно вы живете. Я сгораю от любопытства.

— Расскажу, — пообещала я. — В следующий раз.

Я ехала домой по извилистой дороге с двусторонним движением. Чаша моего терпения была полна до краев. По лицу текли слезы, а я даже и не думала о том, чтобы их вытереть. Изо всех сил пыталась запрятать поглубже все, что чувствовала, все свои неистовые эмоции. Так далеко, чтобы никто не смог заметить, что на самом деле творится у меня внутри.

Не получалось.

Сегодня рано утром уехали родители Эрика — люди, которым я раньше посвятила бы все свое время, я заботилась бы о них, и эти заботы были бы мне в радость. Теперь же, когда их машина выехала со двора, я почувствовала облегчение. Я ощущала себя предательницей.

Дорога петляла среди высоких холмов, вдоль скалы и низкой долины, по которой текла река. Я ехала домой. И дом этот, начиная с сегодняшнего дня, каждый понедельник будет для меня местом казни. Мне предстоит отдавать Петеру деньги — плату за молчание. Единственная возможность побыть одной и собраться с мыслями была у меня здесь, в машине.

Я припарковала «вольво» у обочины и громко разрыдалась от жалости к себе.

Шантаж, учиненный Петером, подавил мою волю.

Еще полгода назад я и знать не знала о существовании этого человека. Петер Вандам со своими грязными играми. Шантажист. Я желала ему всяческих невзгод, даже смерти, сокрушалась, что Эрик вообще его встретил.

Но вовсе не мысли о Петере, что странно, были главными в моих перенапряженных эмоциях.

Прошлой ночью я лежала, не сомкнув глаз, думала и старалась переосмыслить события своей жизни. И каждый новый пазл, обнаруженный мной, дьявольски точно, идеально становился на свое место в общей картинке. И каждый раз я чувствовала, как в мое сердце вонзается нож, с каждым ударом глубже, подлее, коварнее.

Все было спланировано заранее. Все.

Все то время, когда я думала, что Мишель слишком хорош, чтобы быть правдой, так и было.

С самого начала инициатива исходила от Мишеля. С первой нашей встречи, с того момента, когда он поймал мой взгляд. Кто нашел меня у озера? Кто поехал со мной в Бигано, потому что у него, видите ли, болело колено и работать он не мог, а сам вышагивал рядом со мной по вязкому песку на побережье Аркашона, словно чайка?

Черт возьми, да они все это спланировали, Петер и Мишель. Просчитали каждый шаг, и я попалась. Как карась на удочку.