Лоренс Гоф - Сэндсторм

Чарли знал, чем потрафить публике. Он выступил из-за занавеса, сделал три шажка, уселся на деревянный стул, под цвет сцены, и скрестил ноги. Он был весь в черном, движения его отличались неторопливостью и аккуратностью. Поначалу ему показалось, что никто не обратил на него внимания, но тут он увидел троих мужчин. Те сидели за столиком у сцены и не сводили с Чарли глаз, в глубине которых таилось некое сокровенное знание. Чарли нажал на кнопку. Вспыхнули лампы мощностью в пятьсот ватт, и в помещении установилась мертвая тишина. Вдруг кто-то кашлянул. Троица за столом заморгала и прищурилась.

Чарли надавил на другую кнопку. Розовые, голубые и зеленые огни разом погасли, остался только круг ослепительно белого света. Чарли продолжал свою игру: вскоре потухли все прожектора, за исключением того, который освещал его лицо – скопище причудливых теней. Он придал Мэрилин позу обольстительницы и вновь занялся кнопками. Свет вспыхнул и мгновенно погас, словно сработала фотовспышка, однако в сознании посетителей наверняка запечатлелась фривольная картинка: Мэрилин страстно целует Джимми, а их тела облегает зеленый неоновый ореол.

– Ну-ка, хватит, – произнес Чарли тоном сурового родителя. – В конце концов, вы же еще не знакомы!

Послышался одиночный смешок. Как правило, публика, которая была на представлениях, знала по-английски какой-нибудь пяток слов, причем упорно отказывалась это признавать. Чарли произносил фразу за фразой, непоседливо ерзая на стуле. Да, шалят нервишки, шалят… Он не особенно верил в свой талант комедианта, полагал, что тем успехом, какой выпал на его долю, обязан исключительно световому оформлению. Возможно, он был не так уж далек от истины.

Это оформление вполне заслуживало того, чтобы его именовали уникальным и фантастическим. Чарли сам разработал проект установки и собственноручно воплотил в жизнь. Конструкция состояла из алюминиевого кольца шириной с ленту для шляпы. Поверх металла был проложен пенопласт, вокруг которого Чарли обернул слой кожи. Кольцо надевалось на голову; к нему крепилась дюжина полых металлических стержней, каждый – в ярд длиной. Эти стержни располагались на одинаковом удалении друг от друга; сквозь них были пропущены провода от пульта управления, который обычно помещался в кармане Чарли. Стержни заканчивались миниатюрными светильниками, которые по ходу представления нацеливались то на сексуально озабоченных марионеток, то на самого кукловода. Стоило Чарли пошевелиться, как свет в точности повторял его движение. Светильники можно было включать поодиночке и все вместе, обеспечивая таким образом различные театральные эффекты, каковые в общем и целом приводили публику в восторг.

Мужчина поблизости от сцены подозвал к себе официанта. Его голос, высокий и требовательный, нарушил сложившуюся в зальчике атмосферу. Чарли поспешно прервал свой монолог и позволил вмешаться в разговор Джимми.

– Как арахис, Мэрилин?

– Вообще-то, Джимми, я бы предпочла нечто посущественней, чем арахис. – Мэрилин подмигнула трем арабам. Те сердито уставились на Чарли, как будто он отвечал за поведение девушки. Мэрилин протянула руку и погладила Джимми по бедру, проведя алыми ноготками вдоль одной из полосок на ткани костюма.

– Перестань! – прикрикнул на нее Чарли.

– Не лезь, куда не надо, – пробурчал Джимми, поднес руку к воротнику рубашки и ослабил узел галстука.

– Дело твое, – отозвался Чарли, – но, если не возражаешь, я останусь в одежде.

– Боишься?

– Ничуть. Просто я на работе.

– Работа не волк, – заявил Джимми, улыбнулся зрителям, обнажив зубы цвета таблеток, и похотливо подмигнул Мэрилин. – Жарко, правда?

Левая рука Чарли легла на деревянные ягодицы Джимми Картера, средний палец углубился в отверстие на спине марионетки и занял место между худыми ножками куклы. Чарли просунул палец чуть дальше, и брюки Джимми явственно выпятились. Джимми, похоже, не замечал, что с ним происходит, однако Мэрилин отреагировал сразу.

– У тебя что, в кармане огурец, или ты настолько рад меня видеть? – справилась она; ее неправдоподобно голубые глаза ярко заблестели в свете ламп.

Мимо сцены сновали официанты, едва различимые тени, которые почти бесшумно передвигались по залу, разносили спиртное, предназначенное для того, чтобы подогреть веселье позволивших себе на время расслабиться мусульман. Мэрилин продолжала соблазнять Джимми. Чарли трудился без передышки, совмещая управление марионетками и светильниками. Пять минут спустя он выключил все огни, за исключением одного, ярко-розового. Мэрилин, несмотря на громкие протесты Чарли, перебралась по его ноге к Джимми и уселась тому на колени. Палец Чарли под тонкой материей костюма куклы судорожно задергался.