Лоренс Гоф - Сэндсторм

– Нашел, – сообщил Свитс. – Отличная работа.

Гранатомет рявкнул в третий раз. По плантации заметался, приволакивая ногу, колумбиец – раненый, перепуганный до полусмерти. Мунго перевел винтовку на полуавтоматическую стрельбу, поймал индейца на мушку и метким выстрелом уложил на землю. Свитс, по-видимому, не желал отставать от приятеля. Прогремело очередное «бум», и к небу вновь взметнулся фонтан земли вперемешку с частями растений.

– Хватит, – произнес Мунго.

– По-моему, один все же улизнул.

– Вот и хорошо. Он расскажет своим дружкам, что с нами лучше не связываться.

– У меня осталось пять гранат.

– Ну и что? А у меня раскалывается голова. Что за паршивая страна! На сто миль в округе ни единой таблетки аспирина! – Мунго пошарил в нагрудном кармане, извлек пачку «Винстона». – Будешь?

– Естественно, – отозвался Свитс, не спуская глаз с плантации. В джунглях было тихо; после грохота разрывов, треска очередей и криков раненых тишина казалась почти невероятной. Кто сказал, что животные лишены слуха?

Мунго протянул Свитсу зажженную сигарету. Некоторое время они молча курили, сидя на корточках под широкими, сверкающими на солнце листьями. Мунго раздавил окурок каблуком и уставился на жука, который по-прежнему лежал на спине, суча лапками. Свитс ткнул насекомое палкой; жук раздраженно дернулся и издал звук, похожий на щелчок в трубке телефона.

– С этой тварью явно что-то не так, – проговорил Хьюби.

– Про нас можно сказать то же самое, – отозвался Мунго.

– Говори за себя, сосунок. – Свитс перевернул жука на живот, а затем вместе с Мартином направился на плантацию посмотреть, какой разор они учинили.

У белого обнаружился в костюме пиджака французский паспорт, изрешеченный пулями из винтовки Мунго и залитый кровью. Свитс вытер документ подолом рубашки убитого и попытался разобрать, что там написано.

– Какой-то Жан. Дальше непонятно. Заберем?

– Помнишь, что нам приказали?

– Верно. – Свитс повертел паспорт в руках, заметил, что кровь с того капает ему на башмак, и зашвырнул документ в кусты.

Убитому французу с виду было что-нибудь за пятьдесят.

Ярко-голубые глаза, длинный тонкий нос, крохотный подбородок, золотые коронки на зубах. Свитс закрыл мертвецу рот и глаза, огляделся и увидел на земле, чуть подальше от тела, выпавший из рук француза нож с обоюдоострым лезвием и ручкой из слоновой кости. Он проверил остроту лезвия, убедился, что оно заточено достаточно неплохо, сложил нож и опустил в карман брюк. Мунго кинул на него озадаченный взгляд, но промолчал. Свитс понял, о чем думает приятель.

Красть у мертвого – искушать судьбу; такая кража сильно смахивала на разграбление могилы. Ну и черт с ним! Уж больно хороший нож. С какой стати оставлять его неизвестно кому? Свитс выпрямился и двинулся напролом сквозь заросли коки, разыскивая остальных. Вскоре ему попались двое колумбийцев, которые лежали на траве бок о бок, едва ли не вплотную друг к другу. Оба приняли в себя по несколько пуль; Свитс понял сразу, что смерть была мгновенной.

Что ж, лучшей смерти не придумаешь. Хьюби переступил через трупы и зашагал дальше. Он ходил кругами, постепенно увеличивая радиус, и наконец наткнулся на третье тело, которое оказалось в двухстах футах от первых двух. Индеец изрядно пострадал от взрыва осколочной гранаты, однако был жив и вытаращил на Свитса глаза. Раненый лежал на боку, поджав ноги и обхватив руками живот. Свитс присел на корточки, удостоверился, что внезапного нападения остерегаться нечего, отдернул было ладонь колумбийца от раны, но тут же сообразил, что этого делать, пожалуй, не стоило.

– Как он? – справился подошедший Мунго.

– Пропороло насквозь. Если встанет, кишки вывалятся из него, как мусор из тех пластиковых мешков, что показывают по телевизору. – Взгляд Мунго выражал недоумение, и Свитс прибавил: – Ну их рекламирует парень со светлыми волосами. Странный такой, помнишь?

– Что будем делать? – спросил Мунго.

– Окажем последнюю милость. – Свитс переместился за голову колумбийца и вынул из кобуры «кольт».

Мунго Мартин достал из кармана пачку «Винстона», вытряс одну сигарету и предложил индейцу. Тот слабо кивнул.

Мунго оторвал фильтр, зажег сигарету и вставил ее меж пересохших губ раненого. Колумбиец затянулся, закашлялся, выдохнул дым через ноздри и рот, затем пробормотал что-то на кастильском наречии и поглядел в глаза Мунго. Свитс выстрелил, разом прекратив мучения индейца.