Лоренс Гоф - Сэндсторм

– Чего ты стоишь? – крикнула Мэрилин. – Иди к нам!

В зале воцарилась тишина. Чарли принялся играть со светом, сначала направил на себя голубой и зеленый светильники, затем переключился на розовый, а закончил вновь голубым.

И тут кто-то швырнул в него огрызком.

Пару месяцев назад он решил, что пора браться за ум, кончать с выпивкой и наркотиками. Надо больше работать и копить деньги. Он сам не знал, с какой стати, однако все сильнее утверждался в решении возвратиться домой. Пора начинать жизнь по новой. Правда, есть одна закавыка… Пожалуй, он опустился слишком низко, чтобы вот так взять и все бросить. Стоит ему уйти с работы, как он – скорее по привычке, чем по желанию, – опять примется за свое…

Галлюцинация миновала.

Чарли обнаружил, что лежит в ванне. Он провел пальцем по тонкой желтоватой пленке на поверхности воды. Нил, река клише… Смех Чарли отразился от кафельных стен помещения и перешел в приступ сухого кашля. Некоторое время Чарли лежал неподвижно, набираясь сил, затем закурил очередную сигарету. В соседней комнате дешевый будильник, примостившись на шкафу, отсчитывал неотвратимо бегущие секунды и препровождал их в небытие.

На обед в последний день своей жизни Азиз Механна заказал салат из мелко порезанного зеленого перца и тоненьких, толщиной с лист бумаги, кусочков роскошных помидоров из нильской дельты. Почувствовав, что аппетит разыгрывается, он присовокупил к салату дюжину свежих устриц и ломоть балади, мягкого круглого хлеба, и запил все это брютом «Редерер кристал» из бокала для брэнди, стекло которого украшали кружевные отпечатки грязных пальцев официанта. В довершение начатого Азиз съел пригоршню фиников, выпил две чашки кофе, выкурил сигарету «Ротманз», затем, деликатно порыгивая, вышел из кондиционированной прохлады ресторана и направился через холл к выходу.

Он толкнул вертящиеся двери. На полированных панелях красного дерева, равно как и на пыльном стекле, блики света заиграли вперемешку с тенями. Температура на улице была градусов тридцать с лишним по Цельсию – около девяноста по Фаренгейту. Беспризорник, которого Азиз нанял за десять пиастров сторожить «Мерседес-65CЛ», добросовестно отрабатывал деньги: он сидел на тротуаре, прячась в тени автомобиля. Азиз сунул ему сигарету, чтобы не падал духом, и вернулся в отель. Портье пожелал Азизу здоровья, но тот не обратил на него ни малейшего внимания и прошел прямиком к лифту, который поднял его на третий этаж и резко, с рывком остановился.

Номер Азиза располагался в конце коридора, с левой стороны, и выходил окнами на море. Азиз вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Окно в гостиной было распахнуто настежь; под потолком лениво вращался вентилятор, который вместе с морским ветерком поддерживал в комнате относительную прохладу. Азиз услышал плеск воды и гудение труб в ванной. Рано утром он познакомился с двумя молоденькими туристочками из Франции, Моникой и Лиз, и заключил с ними взаимовыгодную сделку: секс в обмен на проживание в номере. Точнее сказать, пока сделка явно была в пользу Азиза. Он подошел к окну, закурил, затушил спичку и выбросил ее наружу.

– Дела закончены? – спросила вышедшая из соседней спальни Лиз.

Азиз кивнул, мысленно восхитившись собственной ловкостью: чтобы не угощать девушек обедом, он сообщил им, что отправляется на важную встречу. Азиз посмотрел в окно.

Горизонт представлял собой тонкую, мерцающую полоску золота, которая плавным изгибом отделяла нежную зелень океана от голубизны неба. Лиз встала рядом. Азиз обнял ее за плечи, выкинул окурок и поцеловал француженку в ямочку между ключицами. Лиз с готовностью ответила на поцелуй. Азиз принялся расстегивать пуговицы на блузке девушки.

– Пойдем в душ, – промурлыкала та и высунула язычок. – Тебе не помешает ополоснуться, да и Моника будет рада, если мы присоединимся к ней.

Струя воды ударила Азизу в лицо, и он на мгновение словно ослеп. Потом отвернулся и увидел, что на плече у него сидит огромная черная птица с крохотными желтыми глазками и острым желтым клювом. Он попытался прогнать птицу, однако та только распушила перья и вонзила ему в плечо когти. Потекла кровь. Птица торжествующе закричала, наклонила голову и взялась подбирать своим клювом капельки крови. Азиз услышал шелест множества крыльев. Небо вдруг потемнело.

Он проснулся и обнаружил, что лежит посреди продавленной гостиничной кровати, зажатый между Моникой и Лиз.