Дэн Уэллс - Мистер Монстр

— Ты что, знал ее?

— Что еще за вопрос такой свинский, фрик?

— Оставь его в покое, Роб, — сказала Брук, подойдя, чтобы помочь мне подняться.

Роб оттолкнул ее, она упала…

…а я вскочил.

Я прыгнул на Роба, застав его врасплох, сбил с ног и прижал к земле. Я никогда не дрался — по крайней мере, с тем, кто мог ответить, но попал ему в солнечное сплетение и выиграл несколько секунд, чтобы поднять кулаки и неумело обрушить ему на голову. Он ударил меня в глаз и сбросил с себя. Я взвился, готовясь броситься на него, но мистер Вернер и другой учитель растащили нас.

— Все в порядке, — сказала Брук, удерживая меня. — Он просто кретин, не обращай внимания.

Я повернулся, только теперь поняв: вместо того чтобы позаботиться о Брук, я накинулся на того, кто ей угрожал. Точно так же я поступил, когда имел дело с демоном. Я даже не помог ей встать на ноги.

«Что правильнее? — спрашивал я себя. — Помочь хорошим ребятам или расправиться с плохими? Я не знаю, что делать.

Я не знаю, к плохим или хорошим принадлежу сам».

Голова у меня закружилась, и я сел. Телефон Брук лежал на земле — там, где Роб выбил его из моей руки.

— Он в этом замешан, — говорил Роб мистеру Вернеру, пока тот уводил его подальше. — Он просто псих. Может, он и есть убийца.

Я поднес телефон к уху — Форман уже отключился.

— Позвони отцу, — посоветовал я, протягивая трубку Брук. — Скажи, что приедешь поздно. Быстро все не закончится.

Я весь вечер пытался поговорить с Форманом, но нас передавали от одного копа другому, и каждый что-то спрашивал. Наконец мне выдали стопку бланков с копиркой и попросили заполнить свидетельские показания. Я устроился на багажнике полицейской машины и написал все, стараясь не упустить ни малейшей детали и не забыв назвать время и место моих собственных действий, начиная с занятий в школе. Излагай я события с самого утра, это выглядело бы так, словно я пытаюсь выставить себя невиновным. Закончив, я сдал бумаги и присел у гаснущего костра. Была половина двенадцатого.

Нас и близко к телу не подпустили, поэтому я принялся восстанавливать во всех подробностях свои воспоминания о нем. Запястья расцарапанные и красные — возможно, от веревок. Однако веревки на теле таких следов не оставили, значит на запястьях они пробыли дольше, появились еще до смерти. Кто-то, предположительно убийца, связал их. Сколько же они находились на ее руках?

Еще отметины: красные рубцы и волдыри на белой как полотно коже. Возможно, были и другие, более глубокие раны, хотя вода давно смыла кровь. Тех чудовищных повреждений, какие оставлял на своих жертвах Клейтонский убийца, я в любом случае не увидел. Неужто в городе объявился новый демон? Демон, чьи пальцы превращались не в когти, а в языки пламени, демон, который не кромсал людей, а долго мучил. Поступают ли демоны подобным образом? И вообще, следуют ли каким-либо правилам?

Одного демона — или кем он там был — я видел, но это не означает, что все происходящее связано с демонами. Люди сами по себе способны на убийство. Зачем сваливать все на демона, когда я знал так мало? Нужно проявить терпение… заполучить тело в морг, где я мог бы подробно исследовать его и прочесть все, что известно о жертве, в документах коронера. Если бы мне только удалось добраться до Формана и узнать, что ему известно…

— Я закончила, — сказала Брук. — Говорят, мы свободны.

Я поднял глаза и увидел, что она стоит надо мной, обхватив себя руками и кутаясь в тонкую курточку. Стройные ноги покрывала гусиная кожа, ее трясло.

— Да? Они больше не хотят с нами беседовать?

— Уже почти полночь. Мы беседовали несколько часов.

— Но они нам так ничего и не объяснили.

— Я думаю, и не объяснят.

Брук подобрала палку и принялась ковырять угли, которые рассыпались искрами, обнажив ярко-красное раскаленное дно костра.

— Не гаси его, — остановил я.

Однажды мистер Кроули сказал мне: «Я никогда не убиваю огонь. Пусть догорает сам». Он убил десять человек, а за всю жизнь, может, и больше, а огонь убивать не хотел. Кем же он был на самом деле?

— Ты готов? — спросила Брук.

Я смотрел на почерневшее кострище, на груду полумертвых углей в шестифутовом круге выгоревших останков. Когда-то этот костер был прекрасен, огромен, жарок и величествен, но догорел раньше времени. Он будет тлеть еще несколько часов — бо́льшая часть жизни костра, процентов восемьдесят, и представляла собой долгое, медленное умирание.