Дэн Уэллс - Мистер Монстр

Она задержала на мне взгляд и покачала головой:

— Я не должна плохо говорить об отце в твоем присутствии.

— Что? Ты думаешь, я не замечал, какой он клоун?

— Знаю, замечал, — вздохнула она. — Жаль, что все так получилось.

— Так ты мне советуешь пригласить на свидание Брук, потому что веришь в мечтательную юношескую любовь или потому что хочешь жить отношениями других людей?

Брови Маргарет взметнулись, и она рассмеялась:

— Вот почему твоя мать сходит с ума. Что делать с человеком, который заслуживает одновременно трепки и поцелуя?

— Она просто меня избаловала.

— Компьютер свободен, — объявила мама, входя в комнату. — О чем вы тут говорите?

— Ни о чем, — ответила Маргарет, поворачиваясь к телевизору.

Я извинился и выскользнул из комнаты.

Ничего определенного я не нашел, но узнал достаточно, чтобы понять: лак для ногтей сотрется за восемь месяцев. Если предположить, что Джанеллу Уиллис все это время держали в заточении, связанную по рукам и ногам, то убийца по какой-то причине счел нужным красить ей ногти. Что творится в голове у этого парня?

Мне необходимо было увидеть тело. Я почистил историю поисков в браузере и заперся у себя, уставившись в стену и перебирая все воспоминания о трупе. Убийца преследовал меня, посылал сигналы, но чего он добивался? Если он знал, кто я, почему просто не пришел за мной? Или все-таки не знал и таким образом устраивал мне испытание — проверял, как я отреагирую, выманивал меня. Возможно, ждал ответа.

Джон никогда бы ему не ответил в отличие от мистера Монстра, а он-то и нужен был убийце. Именно мистер Монстр убил демона, именно ему каждую ночь снились новые жертвы. Именно мистер Монстр хотел отправить послание убийце, хотя до сего дня мне удавалось его сдерживать.

Когда убийца все же сделает ход, кого он обнаружит — Джона или мистера Монстра?

Я в подземелье прибивал кого-то гвоздями к толстой доске, когда зазвонил телефон. Я открыл глаза и сел на кровати, слыша шаги мамы, которая шла к сотовому. Было пять утра. Я проспал почти два часа.

— Слушаю, — сказала она.

Голос ее звучал приглушенно, но столь ранний звонок означал только одно: коронер вез труп, которым срочно нужно было заняться. Возможно, днем его собирались отправить родственникам. Я поднялся и надел рубашку.

— Пока.

Я услышал щелчок — это мама захлопнула раскладной телефон, потом заскрипел пол. По шагам я понял, что она вышла в коридор. Мгновение спустя она открыла мою дверь:

— Просыпайся, Джон, нужно… ой. Ты вообще спишь когда-нибудь?

— Рон звонил? — спросил я, натягивая носки.

— Да, они везут… откуда ты знаешь?

— Я гений, — ответил я. — Наверное, нужно сообщить Маргарет, раз такая спешка.

Она несколько секунд смотрела на меня, потом открыла телефон.

— Иди поешь, — сказала она, возвращаясь к себе. — И перестань все знать.

Через полчаса подъехал Рон на фургоне коронера, а с ним двое полицейских. Я оставался наверху, наблюдая через окно, как мама встретила их у задней двери и они занесли тело внутрь.

Когда появилась Маргарет, фургон уже уезжал, и мы все собрались внизу, чтобы надеть маски и фартуки. Мама перебирала бумаги.

— Все части тела на месте, — сообщила она.

После опыта прошлой осени мы привыкли проверять это до начала работы.

— Они провели полную аутопсию, сложили органы в мешок и зашили ее.

Она отложила документы.

— Ненавижу это.

— Сэкономим на полостном бальзамировании, — сказала Маргарет, открывая дверь.

При полостном бальзамировании использовался троакар для отсасывания всякой гадости из внутренних органов и закачивания бальзамирующей жидкости, но в случае аутопсии с удалением органов, как сегодня, Маргарет могла заниматься этим отдельно в углу комнаты, пока мы с мамой делали артериальное бальзами-рование. Трудность, правда, состояла в том, что бальзамировать тело без органов все равно что набирать воду решетом: слишком большое число сосудов повреждено и жидкость постоянно вытекает. Приходилось бальзамировать отдельными участками, четырьмя, а то и больше.

Тело, все еще в мешке, лежало на металлическом столе. Я быстро вымыл руки, надел одноразовые перчатки и расстегнул молнию на мешке. Коронер из соображений приличия обмотал жертву полотенцами, которые обычно впитывали кровь, вытекавшую во время перевозки, но в этом теле крови почти не осталось. Оно было белым и пустым, словно кукольным.

— Возьми ее под голову, — сказала мама, подводя одну руку под затылок женщины, а другую под ноги.