Гарольд Роббинс - Бетси

— Да.

— Вы можете рассказать, как это произошло?

— Мистер Пирлесс несмотря на наши предупреждения вошел в поворот номер четыре на скорости сто семьдесят одна миля в час, вылетел с трассы и врезался в стену.

— Вы говорите, что предупреждали его. Каким образом?

— Мы поддерживаем постоянный радиоконтакт с исполнителем, сидящим за рулем.

— И вы могли определить скорость автомобиля?

— Да. Испытательные экземпляры снабжены радиодатчиками, которые непрерывно передают информацию в компьютер, регистрирующий работу всех основных элементов автомобиля.

— Можем ли мы посмотреть распечатки?

— Нет. По тем же причинам, о которых я уже говорил.

— Но ваши датчики показывали, что в автомобиле не было неполадок?

— Все системы работали как часы.

— Вы можете подтвердить, что предупреждали мистера Пирлесса?

— Да. Имеется запись нашего разговора.

— Могли бы мы ее прослушать прямо здесь?

Дункан взглянул на Анджело. Тот повернулся к Робертсу. Последний кивнул.

— Да. Портативный магнитофон с записью я оставил в брифкейсе на сиденье моего автомобиля. Ее можно прокрутить вам прямо сейчас.

Коронер наклонился вперед.

— Не следует ли нам попросить судебного пристава принести брифкейс мистеру Дункану?

Судебный пристав так и сделал. Шотландец открыл брифкейс и достал кассетный магнитофон. Вопросительно посмотрел на коронера.

— Вы можете поставить его на стол передо мной, мистер Дункан.

Дункан поднялся, прошел к столу, поставил магнитофон перед коронером и нажал кнопку «пуск». Слабый гул наполнил зал заседаний. Дункан повернул регулятор звука. Гул стал громче.

— Я не слышу шума работающего двигателя» — заметил коронер.

— Это особенность газотурбинного двигателя. Его уровень шума значительно ниже по сравнению с обычным двигателем внутреннего сгорания. Из посторонних звуков вы услышите лишь ветер да визг или шуршание шин.

Из динамика раздался мужской голос.

— На спидометре сто семьдесят пять миль. Подтвердите. Конец связи.

Тут же послышался голос Дункана.

— Сто семьдесят четыре девятьсот девяносто семь тысячных, подтверждаю. Начинай снижать скорость Ты входишь в поворот номер четыре. Конец связи.

Пауза, легкий фоновый шум, вновь голос Дункана.

— Твоя скорость сто семьдесят три сто двадцать пять тысячных. Притормаживай. Времени у тебя почти не осталось. Конец связи.

Новая пауза. Опять Дункан, голос звучит тревожно.

— Дункан — Пирлессу. Твоя скорость сто семьдесят одна миля пятьдесят тысячных. Немедленно тормози!

Это приказ! Конец связи.

Молчание. Голос Дункана, сердитый и раздраженный.

— Ты сошел с ума, Пирлесе? Тормози, а не то убьешься. Конец связи.

И смех Пирлесса.

— Чего вы так засуетились? Проедем как надо.

Голос Дункана.

— Слишком крутой поворот. Приказываю тебе, тормози.

— Как вы можете не верить в собственное детище, — рассмеялся Пирлесс. — Оставьте все заботы старине Пирлессу. Я знаю, что делаю. Со мной едут ангелы.

Фоновый шум, звук удара и тишина. Полная тишина.

Дункан протянул руку и выключил магнитофон. Посмотрел на коронера.

Тот откашлялся.

— Вы все слышали? — спросил он присяжных.

Поднявшийся старшина присяжных ответил за всех.

— Да.

Коронер повернулся к Дункану.

— Какова безопасная скорость на том повороте? Разумеется, максимальная.

— Сто десять миль.

— И на трассе установлены предупреждающие знаки?

— Да, сэр. Через каждые двести ярдов, начиная с отметки за две мили до поворота.

— То есть мистер Пирлесс вошел в поворот со скоростью, на шестьдесят миль в час превышающей максимально допустимую?

— Да, сэр.

— Вы можете сказать мне, когда взорвался двигатель?

— Двигатель не взрывался, сэр, — возразил Дункан.

— Но предыдущие свидетели показали, что был взрыв, за которым последовал пожар, — вмешался окружной прокурор. — Как вы можете это объяснить, мистер Дункан?

Шотландец повернулся к нему.

— Взрыв произошел не в двигателе, а в топливном баке от электростатической искры, возникшей при разрушении бака.

— Значит, дефект был в баке?

— Дефекта не было. Он сконструирован и изготовлен со всеми мыслимыми мерами предосторожности. Но современная технология не позволяет создать бак, который останется целым при столкновений со стеной на скорости сто семьдесят миль в час.

— А почему вы так уверены, что взорвался бак, а не двигатель?

— Потому что двигатель у нас. Он смят в лепешку, но не разлетелся на части, что неминуемо произошло бы при взрыве.