Гарольд Роббинс - Босс

Около полуночи Леонард и Мэрилин сидели в кабинке бара неподалеку от театра. Они дали три представления. Леонард трижды продавал леденцы. Теперь усталость тяжелым грузом легла на их плечи.

— Мистер Леонард?

Мужчина поднял голову и посмотрел на Джека.

— Меня зовут Джек Лир. Я президент «Лир коммюникейшн». Можно мне присесть за ваш столик?

Леонард, полноватый мужчина с прилизанными волосами, в потрепанном сером костюме, молча указал ему на стул. От внимания Джека не укрылись расширенные зрачки Мэрилин. Следы от уколов на руках подсказали причину.

— У меня к вам предложение, мистер Леонард. — Джек достал из кармана пальто и положил на стол пухлый конверт. — Содержимое этого конверта перейдет к вам, если вы подпишете одну бумагу.

— Что в нем? — спросил Леонард.

— Сто стодолларовых банкнот, — ответил Джек. — Десять тысяч долларов.

Леонард сразу все понял.

— От Фло, — кивнул он.

— Нет. От меня.

— И какую бумагу я должен подписать? Развод?

— Совершенно верно.

— Хорошо. Но я никогда не просил у нее десять тысяч.

— Я знаю. Просто подпишите. Здесь три экземпляра. Нужны три ваши подписи.

— Почему нет? Только дайте мне ручку.

Джек протянул ему «Паркер-51». Леонард подписал документы, не читая, и пододвинул к себе конверт.

— Хотите открыть и пересчитать? — спросил Джек.

Леонард покачал головой.

— Вы джентльмен, мистер Лир… я вот себе такого позволить не мог.

Пока они говорили, Мэрилин тупо смотрела в стол. Джек сомневался, что она слышала хоть слово.

— И еще, мистер Леонард. Вы знаете, что означают слова «заиметь сильную головную боль»?

Леонард кивнул.

— То, что меня ждет, если Фло вновь услышит обо мне.

Утром в субботу Салли Аллен появилась в зале заседаний суда одного из округов в северной части Алабамы. На ней были солнцезащитные очки, голова закутана шарфом. Сопровождал Салли местный адвокат.

Из представленных ею документов следовало, что она, Флоренс Стэнуич Леонард, под присягой подтверждает, что проживает в Алабаме недавно, но намерена поселиться в этом штате (она действительно прожила в Алабаме уже двенадцать часов, поскольку зарегистрировалась в мотеле прошлым вечером, и собиралась уехать из Алабамы только во второй половине дня, чтобы уже никогда не возвращаться). Суду представили и собственноручно подписанное заявление Леонарда. Тот также под присягой показывал, что знает о новом местожительстве вышеуказанной Флоренс Стэнуич Леонард, и соглашался развестись с ней. Судья подписал решение о разводе, не читая. Не заглянул он и в прочие бумаги. Бракоразводный процесс занял не больше минуты. В то утро судья подписал пятьдесят аналогичных решений.

1951 год

Эрих Лир положил сигару в пепельницу, взял стакан и отпил джин. Он предпочитал другие напитки, но на этот раз под рукой ничего не оказалось.

— Ну? — спросила обнаженная блондинка.

Эрих усмехнулся:

— Да, как мне и говорили, у тебя всего в достатке. И даже больше.

Блондинка вскинула подбородок и выпятила грудь.

— Я первоклассная актриса, мистер Лир. И сейчас я играю роль. Но могу сыграть и другие. Я не просто…

— Игрушка.

— Именно. Я могу ублажить вас точно так же, как и другие, но этим мои способности не ограничиваются. Помогите мне получить хорошую роль. Я вас не подведу, потом вы будете гордиться знакомством со мной. Я вам это гарантирую.

— У меня такое ощущение, что не подведешь, — кивнул Эрих.

— Вы же знаете, мои слова — не пустой звук. Я получила хорошие отзывы после роли в «Городе дикарей».

В титрах она проходила как Моника Дейл, хотя звали ее Филлис Дуган (девичья фамилия) или Филлис Фредериксон (по первому мужу). Она сыграла эпизодические роли в одном или двух фильмах, потом привлекла внимание критиков и зрителей исполнением роли пленницы в «Городе дикарей» и теперь рассчитывала получить главную роль и выбиться в звезды.

— Опять же я не из благородных девиц. — Она села на стул напротив стола Эриха и как можно шире раздвинула ноги, выставив на обозрение розовую «киску». — Я готова сыграть и в эту игру.

— Я слышал, в ней тебе нет равных.

— Мистер Лир, — она чуть усмехнулась, — скоро я стану знаменитостью, и мне больше не придется сосать чьи-то члены. — Она склонила голову набок. — Кроме вашего.

— Ладно, давай поглядим, что ты умеешь, крошка.

Моника опустилась перед ним на колени, расстегнула ремень, ширинку, стянула трусы, вытащила пенис и мошонку. В рот не взяла, сначала полизала, погладила, потыкалась в него языком.