Гарольд Роббинс - Босс

— Мы умеете убеждать, мистер Лир.

Джек вновь улыбнулся:

— В бизнесе вам сопутствует успех, мистер Дикинсон. Возможно, я проявляю недопустимую самоуверенность, указывая вам, что надо делать. Но уж в радиорекламе я кое-что понимаю.

— Мы обсудим ваши предложения, — кивнул Дикинсон. — Вы не будете возражать, если в ближайшие дни я приглашу вас на ленч в «Йель-клаб»?

Джеку и Энн так понравился дом, которые они снимали в Гринвиче, что весной 1949 года они его купили. Энн ждала второго ребенка, и городской особняк в Нью-Йорке их уже не устраивал. Они решили не продавать его и не перевозить свою антикварную мебель в загородный дом, где она, конечно же, не смотрелась бы. Дом в Гринвиче, расположенный на участке в полтора акра, построили в 1890 году, взяв за основу колониальный стиль Новой Англии XVIII века. Лиры купили его с обстановкой и по обоюдному согласию не стали тратить много денег на внутренние переделки. Средств едва хватило на покупку дома, Энн даже пришлось расстаться с остатками наследства, полученного после гибели Бэзила Флеминга. Зато у них появилась уютная загородная резиденция на тот случай, если им надоест жить на Манхаттане.

В июне они отправили в Гринвич миссис Джимбел и Маленького Джека. Двухлетний карапуз полюбил пляж и, будь его воля, не уходил бы оттуда сутками. Присцилла поехала с ними, чтобы подготовить дом к приезду Джека и Энн, а также Джона и Джонни, которые собирались провести в Гринвиче весь июль.

А в городском особняке Джек и Энн наслаждались компанией друг друга, давно уже им не удавалось побыть вдвоем.

В конце июня, в пятницу, Джек уехал с работы пораньше и появился дома к шести вечера. Энн встретила его в грации цвета слоновой кости и черных чулках, крепящихся к ней на резинках.

— Господи! — воскликнул Джек.

— Пока я еще могу показаться тебе в таком виде. В следующем месяце начну раздуваться.

На кофеином столике стояла бутылка «Джонни Уокер Блэк» и ведерко со льдом. Сама Энн из-за беременности позволяла себе только бокал белого вина. После того как Джек налил себе виски с содовой, а жене — вина, они постояли у окна, глядя на Фэ-дэ-эр-драив [67]и Ист-ривер.

— Вроде бы меня могут включить в десятку женщин, которые одеваются более элегантно, чем остальные.

— Несомненно, ради того, чтобы удостоиться такой чести, ты потратила меньше всех.

— Такой чести и должны удостаиваться те, кто знает, как этого добиться, не потратив целое состояние. У меня всего одиннадцать пар обуви, включая теннисные и пляжные туфли. Я сосчитала их сегодня утром. А у многих кандидаток обуви за шестьдесят пар.

— Что делать с такой горой обуви?

— Ума не приложу.

— Что хотят отметить-неуемную страсть к покупкам или элегантность и вкус?

— Без комментариев, — рассмеялась Энн.

Они стояли бок о бок достаточно далеко от окна, чтобы их не видели снизу. Одной рукой Джек обнимал Энн за талию.

Энн нащупала рукой его вставшего на изготовку «молодца».

— Главное, конечно, в том, чтобы появляться в нужных местах и в нужное время, — продолжила Энн. — Кстати, перед нашим отъездом в Коннектикут мы должны побывать на обеде в «Английском союзе» и «Лотос-клаб». Когда откроется осенний сезон, у меня будет причина не появляться в нужных местах и в нужное время.

— Я тоже никуда ходить не буду, — вставил Джек.

— Вот об этом мы еще подумаем. Есть места, где тебе надо показываться, где тебя должны видеть Ты же не обычный бизнесмен. Радиовещательная компания — это не макаронная фабрика. Выход в свет для тебя та же работа.

Джек повернулся к Энн и нежно ее поцеловал. Он трепетно относился к новой беременности жены и боялся хоть чем-то причинить ей боль, навредить.

Она же ткнулась языком ему в рот, превратив поцелуй из платонического в эротический.

— Может, ты и прав, проявляя осторожность, — прошептала она. — Возможно, я уже на той стадии, когда мне не стоит подпускать тебя к себе. Но мне это так нравится. Раньше я бы не поверила, если б мне сказали, что я буду получать от этого такое наслаждение. Но я все равно могу получить его… хотя бы чуть-чуть. И я знаю, что тебе это очень правится, муж мой!

Он поцеловал Энн в шею.

— Без этого можно обойтись, дорогая.

— Но мне хочется. Почему моя беременность должна на всем ставить крест? Пожалуйста, снимите брюки. Присядьте.

Скинув брюки, трусы и пиджак, но в рубашке и галстуке Джек уселся в обитое бархатом кресло и раздвинул ноги. Энн опустилась на колени с салфеткой наготове. Плюнула на нее, потом протерла «рабочий инструмент» Джека.