Гарольд Роббинс - Босс

В Париж Джек прибыл в четверг 9 мая. Кертис встретил его и отвез в «Руайаль Монсо», огромный отель, расположенный в нескольких кварталах от Триумфальной арки, возвышающейся над крышами домов и кронами деревьев.

В Европу Джек попал впервые. Кертис заверил его, что Париж наиболее красив именно весной. Дождей не было уже несколько недель, в бездонном синем небе сияло солнце. Сады стояли в цвету. Джек видел множество длинноногих, модно одетых женщин, в ярких легких платьях, радующихся жизни в знаменитых уличных кафе. И хотя на улицах встречались мужчины и женщины в форме, Париж ничем не напоминал столицу воюющего государства.

— Итак, Джек, определимся с вечером. — Кертис и Джек сидели в гостиной «люкса». — В телеграмме ты написал, что хочешь пойти в Фоли-Бержер. Этого хочет каждый американец. И каждый американец должен это увидеть. Но мне сказали, что сегодня вечером герцогиня Виндзорская обедает в «Ритце». Может, тебе лучше взглянуть на нее?

— Герцогиня будет такая же голая, как артистки кордебалета? — насмешливо спросил Джек.

Кертис рассмеялся.

— Все ясно. А потом пообедаем.

— Разумеется, с Бетси.

Втроем они отправились в Фоли. От представления Джек пришел в восторг. Конечно, Кимберли внушала ему, что дамам и джентльменам дозволительно только слушать оперу, по Джек еще раз убедился — нет ничего лучше обнаженных танцующих красоток.

Пообедали они в русском ресторане неподалеку от отеля. Посетителям тоже предлагалось шоу: треньканье балалаек, казачьи танцы и танцы с саблями. В зале стоял такой шум, что не было никакой возможности поговорить. Джек подумал, не хочет ли Кертис оттянуть неприятный для него разговор. Когда Кертис отошел в туалет, Бетси взяла Джека за руку и сказала, что счастлива, но ей недостает тех минут, что они проводили вместе.

К отелю они шли пешком уже после полуночи. Как и Нью-Йорк, Париж не засыпал до самого утра. В тот момент Джек пожалел, что не взял с собой Кимберли. Но…

— Кертис… воина действительно будет? — спросил он.

— Заверяю тебя, война будет. Я настолько в этом уверен, что в следующем месяце отправлю Бетси домой.

Джек широко раскинул руки, как бы охватывая слышащиеся на улице музыку и смех.

— Никто так не думает.

— Я знаю, почему ты прилетел в Париж, — кивнул Кертис. — Хотя следовало ли нам вести репортажи из Осло или Хельсинки? Мы упустили закуску, Джек. Но основное блюдо еще не подали.

— Я не могу держать одного корреспондента в Париже, второго в Берлине, третьего в Лондоне, четвертого в Риме. Не в тебе дело, Кертис. Но мы должны найти эту чертову войну!

— Париж — ключевой город, Джек. Его могут бомбить, как бомбили Мадрид. Этого я боюсь больше всего, поэтому Бетси и отправляется в Бостон. Представь себе бомбы, падающие на Нотр-Дам! На Лувр! Эйфелева башня, превращенная в груду покореженного железа! Это будут великие репортажи, Джек.

— Вопрос в том, сколько нам придется их ждать, — пробурчал Джек.

— Давай поговорим об этом завтра. Я хочу свозить тебя на линию Мажино. Ничего подобного мир еще не видел. Ты привез фотоаппарат?

Шагая по мраморному полу вестибюля «Руайаль Монсо», Джек заметил трех женщин, сидящих в креслах неподалеку от лифтов. Даже он, американец, впервые попавший в Париж, догадался, что это проститутки, готовые тут же подняться в номера. Окинув их взглядом, Джек решил, что одна, немного потасканная, лет тридцати пяти, сумела бы приобщить его к тем легендарным удовольствиям, какие может доставить мужчине только профессиональная парижская проститутка. Конечно, две другие были моложе и красивее, но он чувствовал, что только с опытной, все повидавшей женщиной можно рассчитывать на что-то особенное.

Она сказала, что зовут ее Ангелик, с легкой, иронической улыбкой, признающей, что настоящее имя у нее совсем другое. С обвисшей грудью, дряблыми сосками, полосами беременности на животе, выбритым лобком, эта женщина оправдала его ожидания.

Джек многому научился от нее. Прежде всего выяснилось, что его французский ничуть не уступает ее английскому. Лежа в постели, она давала ему уроки французского.

Он касался ее соска и спрашивал, как это называется по-французски.

— Le mot propre ou le mot vulgaire, Monsieur? — спрашивала она с парижским прононсом, — пристойное название или неприличное?

— Oh, le mot vulgaire, Mademoiselle, s'il vous plait [44].

Джек узнал, как называются на парижском сленге член, яйца, половая щель, грудь, задница, выяснил французские эквиваленты траханья и отсоса. Объяснила она ему, что есть «la maniere grecque» — греческий стиль. Он освоил его на практике, оттрахав Ангелик в задницу, и решил, что ему это очень даже нравится.