– Ваши офицеры дали мне понять, что сопровождали в город важного свидетеля, которому угрожала опасность. Почему меня не поставили в известность? Мы могли бы обеспечить дополнительную охрану и помогли бы избежать этого фиаско.
Реддесдэйл глянул на него:
– Это более сложное дело, капитан.
Он начал отходить от группы, и патрульному офицеру пришлось следовать за ним. Брэнд, усмехаясь, повернулся к Гонсалесу:
– Надеюсь, вы захватили достаточно ручек: он любит все в трех экземплярах.
– Серьезно? – Гонсалес с минуту смотрел на патрульных офицеров. – Он послал кого-нибудь в лес, так?
– Конечно. Лучших выпускников патрульной школы. Беда только в том, что они окончили ее месяц назад. Здешние леса им знакомы примерно так же, как и женский сортир. Ну, может, им и повезет, кто знает. Если он будет держаться подальше со своими идеями. Все время слюной брызжет, ты сам таких знаешь. Пришел сюда, просидев двадцать лет на заднице за инструкторским столом. А теперь проверяет свои теории. Все чего-то ищет. – Брэнд, казалось, был готов сплюнуть.
– Ты видел Малчека? Как он? Плох?
Брэнд, Гамбини и Терсон обменялись взглядами. Брэнд ответил:
– Да нет, вроде. Худой как палка и белый как бумага, но в остальном все нормально, я думаю. А ты что скажешь?
Гамбини кивнул.
Терсон был настроен более скептически:
– Он выдохся, лейтенант, – сказал он твердо. – Он устал до самых костей.
Брэнд предложил всем сигареты. Дождь намочил пачку, целлофан размяк.
– Он действительно ваш комиссар? – спросил Брэнд посмотрев на Реддесдэйла.
– Так написано на его двери. Лично я думаю, что он прирожденный уличный коп, которого держат привязанным к стулу.
– Судя по всему, он вырвался.
Они исподтишка глянули на резкие выразительные движения рук Реддесдэйла, когда тот разговаривал с Муром. Капитан выглядел уже менее дружелюбным.
Гамбини презрительно взглянул на лес:
– Любой десятилетний ребенок проберется мимо этих недотеп. Только посмотри на них.
Он бросил свою сигарету в лужу и с силой раздавил ее. Реддесдэйл покинул капитана и вернулся к ним.
– Капитан Мур считает, что уже достаточно людей ведут поиски в лесу. Он твердо уверен, что мы можем лишь затруднить операцию, – сообщил он ровным голосом.
Брэнд фыркнул и, помолчав, сказал:
– Ну, раз капитан так считает, комиссар, я думаю, что нет смысла торчать здесь под дождем. Почему бы Вам не вернуться со мной в Кламат и не выпить по чашке кофе или чего-нибудь еще?
Его глаза говорили совсем другое, и все это заметили. Через пять минут они уже ехали вслед за машиной Брэнда по шоссе, притихшие Гамбини и Терсон на заднем сиденье.
Проехав около мили за поворот дороги, автомобиль Брэнда резко свернул через кювет к громаде леса. Реддесдэйл сделал то же самое, машину занесло и она проскользила по грязи и сосновым иголкам, выписывая светом фар беспорядочные узоры на гигантских деревьях.
Заехав в лес ярдов на тридцать, Брэнд остановился, выбрался из машины, подошел к ним и наклонился к окну.
– Здесь проходила старая дорога дровосеков. Я думаю, один из парковых офицеров об этом знал, но Мур не дал ему и рта раскрыть, – Брэнд красноречиво высморкался в синий носовой платок. – Но дело в том, что мы сможем по ней проехать не больше полумили. Но на другом конце леса эта дорога заворачивает к скалам и мы, может статься, наткнемся на них, когда они будут выходить. Что ты думаешь?
– Я думаю, мне надо было надеть галоши, – мрачно отозвался Гонсалес.
Буря понемногу утихала. В шуме ветра уже не слышалось истерического надрыва. Ураган еще бушевал и рвался среди верхушек деревьев, но Малчек чувствовал, как он удаляется, чтобы скрыться где-то далеко от побережья.
Дважды Майку пришлось остановиться, чтобы опираясь на дерево, избавиться от завтрака, ланча и ужина, а также, наверное, и пищи прошлой недели. Клер перестала протестовать по поводу их гонки без отдыха, сберегая дыхание, чтобы оставаться живой. Она тупо продолжала следовать за Малчеком – ее ледяная рука в его жарких пальцах – и молилась, чтобы он потерял сознание. Но Малчек не терял. Он запрокинул голову, давая дождю возможность смыть горечь из его рта. Ледяные струйки падали на его глаза, волосы, щеки, но не охлаждали. Дважды он пытался снять свою насквозь промокшую куртку, но Клер от этого чуть с ума не сошла, и он оставил эти попытки.
Температура скоро должна упасть. Она была менее высокой, чем в прошлый раз, менее сжигающей, но и этого было достаточно. Самое худшее было то, что на него продолжали наплывать воспоминания. В одно мгновение вся эта дурацкая ситуация была абсолютной ясной, а в следующее он пытался вспомнить, что он хотел: или вспомнить, или забыть, или что-то еще. Единственной устойчивой мыслью была одна: идти. Идти, чтобы спастись.
Читать дальше