Сергей Донской - Матёрый

С очень похожим выражением Пафнутьев не так давно взирал на и.о. губернатора Курганской области Александра Сергеевича Руднева, но тот, конечно, об этом даже не вспоминал. Его голова сидела на плечах крепко, прихваченная для надёжности галстуком за сто пятьдесят долларов. И была она, эта голова, занята мыслями не о чьей-то смерти, а о своей собственной жизни.

Женский бюст совершенно не волновал Руднева.

Ноги как таковые его тоже интересовали не очень.

Ирочку или Милочку, совсем свеженькую сотрудницу планово-экономической службы аппарата гособладминистрации, он обозревал сугубо от голого пупа и до расставленных коленок. Увиденное его устроило целиком и полностью. Не прошло и пяти минут, как он сделал приглашающий жест: прошу. Это означало, что она допущена под письменный стол Руднева, куда избранницы проникали на четвереньках. Все в коротеньких белых блузочках и туфлях на высоком каблуке. Руднев был мужчиной обстоятельным и не любил отклонений от раз и навсегда заведённого порядка.

Пока сотрудница разминалась, Руднев не спеша закурил, выпустил перед собой струйку дыма и приготовился пригубить коньяк из бокала, напоминавшего вазочку для мороженого. Когда зазвенел телефон, он с раздражением подумал, что надо было начинать с выпивки, а не с курева. Его покой нарушила трубка того самого мобильника, который он не отключал даже ночью.

— Слушаю! — Руднев постарался придать своему голосу максимум деловитости.

— Вечер добрый, Шурик, — развязно отозвалась трубка голосом президентского полпреда. — Не помешал?

— Напротив, очень рад вас слышать, — отрапортовал Руднев и, поморщившись, влил в себя коньяк.

Сразу весь, до капли. Он терпеть не мог уменьшительное имечко, которым его наградил высокий покровитель. Шурик! Прямо какой-то мальчик на побегушках. Персонаж «Операции „Ы“. Они оба знали цену такому обращению. И все равно полпред продолжал звать Александра Сергеевича Шуриком, а тот откликался на кличку исправно и незамедлительно.

Вот и сейчас, едва успев отдышаться, Руднев изобразил искреннюю благодарность:

— Спасибо, что не забываете.

— Никто тебя и не думал забывать, Шурик. Даже не надейся на это, — хохотнули в Москве. — Чем занимаешься? Бумагу небось мараешь?

Ирочка-Милочка под столом утвердительно закивала головой, хотя её никто ни о чем не спрашивал.

— Приходится, — мужественно признался Руднев сквозь стиснутые зубы. Он вцепился в подлокотники кресла, словно боялся, что вот-вот будет оттуда катапультирован. — 0-ох!

— Ты что кряхтишь? Не напрягайся так. Все это напрасные хлопоты. Суета суёт.

— Почему же… суета?… Должность, уф, обязывает… — Рудневская рука раздражённо вцепилась в жёсткие кудряшки неугомонной сотрудницы, веля остановиться. Ладонь толкнула её в лоб: убирайся с глаз долой.

Все это было проделано за тот короткий промежуток времени, пока телефонная трубка заливалась барственным хохотком. Ирочка-Милочка уже уносила из кабинета свои понуро обвисшие ягодицы, когда отсмеявшийся полпред посоветовал:

— Наплюй на должность, Шурик. Она сегодня есть, а завтра её нету. Понимаешь, о чем я?

— Как это — нету? — тупо спросил Руднев, тяжело дыша ртом, как во время оргазма, которого не успел испытать. Ноздри перестали справляться с перекачиванием кислорода. Его вдруг потребовалось значительно больше, чем минуту назад.

— Возишься долго! — пояснил голос. — А кто не успел… — в семи сотнях километрах от рудневского кабинета прозвучал убийственный смешок,

— …тот опоздал.

Уши Руднева заложило, как при резком перепаде давления в пикирующем самолёте.

— Почему это я не успел? До выборов ещё два месяца.

— Отстаёшь от времени, Шурик, — саркастически усмехнулся полпред. — В настоящий момент тебя могут спасти только досрочные выборы.

— Но, насколько я понимаю…

— Да уж не больше, чем я! — Голос, доносящийся из далёкой столицы, выказал неприкрытое пренебрежение к провинциальной точке зрения. — Ты даже не знаешь, где теперь находишься.

— Где? — Руднев невольно окинул взглядом свой кабинет.

— Ты, Шурик, находишься в анусе, в глубочайшем анусе, самом вонючем из всех, какие существуют в. этой федерастической стране.

Ек! На несколько секунд сердце Руднева перестало биться, а когда вспомнило о своих функциях, заколотилось так, словно спешило наверстать упущенное.

Не веря своим ушам, он пытался вникнуть в смысл услышанного.