Сергей Донской - Матёрый

Но Саня старался держаться прямо, поэтому не выглядел ни жалким, ни смешным. Впрочем, теперь было не до смеха. Шутки кончились.

— Ну что, будем милицию вызывать? — угрюмо спросил Громов.

— Зачем милицию? Они же расследовать начнут… — Саня произнёс это так зло и язвительно, словно процесс следствия казался ему совершенно неуместным в сложившейся ситуации. Наверное, точно так же прореагировал бы он на предложение пригласить к телу убитой специалистов по массажу. В его глазах милиционеры и массажисты были одинаково бессильны перед смертью, какими бы деятельными и энергичными они ни представлялись со стороны.

Понимая его состояние, Громов все же попытался переубедить парнишку… и себя заодно:

— Да, — сказал он. — Начнётся следствие. Иначе нельзя.

— Как раз нужно иначе! Не хочу я никакого следствия! Они все только запутают, перекрутят шиворот-навыворот и на этом успокоятся. А Ксюху полапают и выпотрошат как дохлую курицу! — Саня скрипнул зубами. — Зачем? Все и так ясно. Её убили. Вы мне честно скажите, не врите… За что? Кто? Вы же не зря велели нам запереться на ключ, так? Вы знали, что здесь опасно.

Громов, в прошлом один из талантливейших вербовщиков «конторы», умевший актёрствовать так, что сам Станиславский не отважился бы сказать ему «не верю», неожиданно понял, что не в состоянии лгать. Тщательно подбирая слова, он выдавил из себя:

— Я наверняка ничего не знал. Я предполагал, только предполагал…

Он скупо рассказал про насмерть перепуганную девочку, про её обезглавленного пёсика. Говорил, а сам морщился, потому что звучала история наивно и фальшиво, как сказка для маленьких. Даже имена персонажей были словно украдены из книжки про Волшебника Изумрудного Города. Надо же, почти Элли и Тотошка! А волшебник, взявшийся им помочь, был проходимцем и шарлатаном. Громов оказался точно таким же Гудвином, великим и ужасным… ужасным идиотом, вмешавшимся в события, ход которых изменился далеко не в лучшую сторону.

Можно сказать: в наихудшую из всех возможных сторон.

Как же так? Он ведь лишь выполнил две заповеди: библейскую и христианскую. Потребовал око за око, зуб за зуб. И поделился с ближним последней рубашкой. Результат налицо: мёртвая девушка, лежащая немым укором в его доме. Снова кровь, снова слезы.

Саня, правда, пока не плакал и не требовал ничьей крови. Присев возле Ксюши, он зачем-то попытался нащупать пульс на её неживом запястье. Прерывисто вздохнул. Бережно вернул руку на место. А сам остался сидеть, весь скрючившись, словно откуда-то дул только им ощутимый ледяной ветер, пронизывающий до глубины души. Не могли согреть парнишку ни громовские шмотки, ни громовские соболезнования. Не поворачивая опущенной головы, он вдруг глухо произнёс:

— Она, перед тем как наверх подняться, со мной попрощалась. Сказала: ухожу навсегда, не поминай лихом… Так меня подразнить решила. Будто с вами остаётся. А я разозлился и не попрощался. Жаль.

Громов с трудом проглотил комок в горле и негромко спросил:

— Ты как, в порядке?

— Я-то в полном порядке, — отозвался Саня механическим голосом автоответчика. — А вот Ксюха…

— Тебе придётся немного побыть одному. Пока я съезжу к ближайшему телефону.

— Никуда не надо ездить. Ни «Скорой» не надо, ни милиции, ни пожарных. — Саня немного помолчал и вдруг произнёс нараспев:

— «Пьяный врач мне сказал: тебя больше нет. Пожарный выдал мне справку, что дом твой сгорел».

— Эй! — насторожился Громов. — Ты что?

— Не волнуйтесь, я не сошёл с ума, хотя хочется.

Это любимая Ксюхина песня. Там ещё такие слова есть: «Я смотрел в эти лица и не мог им простить того, что у них нет тебя и они могут жить…»

— Саня обернулся, давая Громову возможность хорошенько разглядеть свои ненавидящие глаза, и неожиданно сказал:

— Её ведь из-за вас убили. Вместо вас. И теперь вы должны мне помочь. Обязаны.

Конечно, он был прав, этот мальчик в чересчур просторном для него свитере. Громов был у него в долгу, в неоплатном долгу, но частично погасить его имелась возможность. И он вдруг поймал себя на мысли, что ждёт того момента, когда Саня сумеет убедить его сделать то, что ему и самому не терпелось совершить.

— Допустим, я обязан тебе помочь. — Громов прищурился. — Допустим, даже соглашусь. Но чем именно я могу тебе помочь? Ты знаешь?

— У вас есть оружие? — будничным тоном спросил Саня, не отворачивая своего осунувшегося лица с лихорадочно блестящими глазами. — Есть? Почему вы молчите?