Сергей Донской - Матёрый

— Слушай, давай лучше на «ты», — предложил Громов, выигрывая время на поиск правильного ответа. Разумного, рассудительного ответа взрослого человека, способного удержать от глупостей желторотого юнца.

— Я не могу с вами на «ты», — услышал он в ответ. — Это лишнее. Если не хотите мне помогать, то просто дайте мне оружие, научите им пользоваться, а сами уезжайте.

— С чего ты взял, что у меня есть оружие?

— У таких, как вы, оно всегда есть.

— Ты угадал, — подтвердил Громов, с трудом выдерживая ровный тон. — Есть у меня оружие. Но я тебе его не дам.

— Почему?

— Потому что таких, как ты… — Громов холодно улыбнулся и повторил, чеканя каждый слог:

— Потому что таких, как ты, всегда убивают. С оружием в руках.

Саня выпрямился. Теперь они стояли лицом к лицу, и, странное дело, Громов не замечал своего превосходства в росте.

— Значит, нет? — уточнил Саня.

— Не совсем. Я займусь этим один. Важен результат, не так ли?

Саня помотал головой:

— Не так. Совсем не так. Я пойду с вами. А потом… потом вы поможете мне… похоронить Ксюху.

На том самом острове. Ей там нравилось.

Громов опешил:

— Неужели ты хочешь?…

— Я не хочу! — зло перебил его Саня. — Ни хоронить не хочу, ни вас просить о помощи. Но без вас я не справлюсь. Вы же знаете, что я плавать не умею.

И… и силёнок маловато…

— Что ж, достаточно честно, — признал Громов, не сводя изучающего взгляда с побледневшего Саниного лица. — Тогда и я буду с тобой честен. Меня больше всего устраивает именно так — без суда и следствия. Но ты… Тебе нельзя становиться вне закона. Ты не сможешь. Сломаешься. А с меня хватит сломанных судеб!

— А я уже сломался, — тихо сказал Саня. Печально улыбнулся, развёл руками. — И вне закона оказался, потому что бомж. Натуральный. Идти мне некуда.

Ксюхи больше нет. Остальное не важно.

— Это для тебя не важно. А…

— Родные и близкие? — Саня кисло улыбнулся. — У Ксюхи — ни родителей, ни родственников… А своим скажу, что она нашла себе другого. Большого, сильного, видного. Вот вроде вас. — Он посмотрел на Громова. Его глаза превратились в оценивающие щёлочки. — Полюбила немолодого, но мужественного мужчину и сбежала с ним куда-то. Все поверят. Я же вон какой — полметра с кепкой. А она красивая. — Саня угрюмо помолчал и добавил:

— Была.

Громов вздохнул. Он видел, что этот мальчик не отступится от своего. Все равно исполнит задуманное; во всяком случае попытается. И тогда его загубленная жизнь тоже ляжет тяжким грузом на громовские плечи.

— А вот я сейчас возьму тебя в охапку и силком доставлю в ближайшее отделение, — буркнул он. — Брыкайся, не брыкайся…

Саня отступил на шаг и сказал, сверкая глазами из-под нахмуренных бровей:

— Был у меня родственник, дядя Боря, папин старший брат. Однажды его жену убили. Привязали к стулу и задушили. Вы думаете, милиция стала искать настоящих убийц? Они взяли дядю Борю и посадили.

Я читал его письма из зоны. Я не хочу писать таких писем. Лучше — что угодно, но только не это. «Я не выдержу, если меня начнут штамповать.

— Прессовать, — машинально поправил Громов, примеривая к себе оперативно-розыскную логику следователя.

Парень в бегах, в долгах. Его молодая красивая жена, которую он ревнует к каждому столбу, погибает при весьма странных обстоятельствах. Нужен милиции и прокуратуре такой «висяк»? Нет, однозначно, нет. Саню возьмут в оборот и начнут раскручивать на всю катушку. Безупречная кандидатура для интенсивной обработки в СИЗО. Следственная махина от такого заморыша мокрое место оставит. Даже если ему посчастливится вырваться из этого давильно-дробильного механизма, на волю выйдет моральный и физический калека. Нельзя Саню отдавать на растерзание милиции, никак нельзя. Значит, единственный выход — сделать вид, что ничего не было.

Никто никого не убивал. Розыск пропавшей без вести? Если Сане удастся достаточно убедительно преподнести родителям версию супружеской измены, то никакого розыска в обозримом будущем не будет.

Как и рыданий на кладбище под горестные завывания похоронного оркестра.

Исчезнет Ксюша, исчезнет стекло, пробитое пулей, и самой пули тоже не станет. Кровь на полу отмоется, кровь на громовской рубахе отстирается. Что потом? Громов не хотел далеко загадывать. Нелепая смерть девушки перечёркивала все планы. Оставалась дорога в никуда. Главное — не забыть вовремя ссадить парнишку на обочине, а уж со своим собственным курсом Громов как-нибудь разберётся. Потом.