Сергей Донской - Матёрый

— Задумался, — признался Губерман, но распространяться, о чем именно, не стал, а вместо этого принялся докладывать, вернее, рапортовать, как требовали того новые правила игры:

— Ведётся работа с потенциальными заказчиками, Александр Сергеевич.

На сегодняшний день таких пятеро…

— Потенциальные меня не интересуют, — барственно оборвал его Руднев,

— а интересуют реальные клиенты, платёжеспособные. В оговорённых ранее количествах, но в сжатые сроки. Раскачиваться больше некогда. На все про все даю тебе две недели. Успеешь?

— Успею, — решительно ответил Губерман. При его средствах и связях выехать за границу можно было и за неделю.

— Мне нравится твоя уверенность, Боря. Какие-то конкретные намётки?

— Разумеется, Александр Сергеевич. В настоящий момент как раз работаю с клиентами. — Уловив улучшение настроения собеседника, он позволил себе немножко покапризничать:

— В ущерб свободному времени, между прочим.

— Делу время — потехе час, — строго напомнил Руднев, но было ясно, что он доволен. — Завтра все обсудим. Только с утра мне не трезвонь — на десять часов у меня запланировано совещание с энергетиками…

— Как скажете, — закивал Губерман, словно кто-то мог видеть и оценить его услужливость.

Впрочем, последнюю фразу он произнёс в пустоту, наполненную отрывистыми гудками отбоя. Традиционная рудневская манера прощаться. Хамская, но впечатляющая, надо признать.

Прежде чем вернуться за стол, Губерман посидел немного в тишине, сбивая словесную оскомину, навязшую на языке после этого разговора. В сознании крутились совершенно дикие обороты речи, вплоть до казённых штампов типа «скрытые резервы» или «настоятельная потребность». Так и подмывало возвратиться к гостям с бравурным тостом, начинающимся обращением «дорогие товарищи!..».

Когда Губерман вошёл в гостиную, вся троица «дорогих товарищей», созванных на мальчишник с деловым подтекстом, вяло балагурила с единственной дамой — хозяйкой дома, восседавшей за столом с надменным видом накрашенной куклы и набитой дуры одновременно. Хотелось бы обойтись без её присутствия, но Губерман пригласил супругу посидеть в компании, чтобы задать предстоящей беседе доверительный, свойский тон. При ней все равно можно было говорить что угодно, даже открытым текстом. Она была способна лишь корчить относительно осмысленное лицо, строить глазки мужчинам и закусывать ликёры скандинавской селёдкой, непринуждённо вытаскивая пальцами кости из щелей в зубах. Каждый кусок, прежде чем отправить его в рот, она брезгливо обнюхивала — как её любимая жирная кошка, похожая статью на Синди Кроуфорд не больше, чем на Клаудиу Шиффер.

Мадам Губерман, правда, ещё не успела растолстеть до такого безобразия и пользовалась благосклонностью троих из четверых собравшихся мужчин, заглядывавшихся на вырез её декольте. Они, пожалуй, охарактеризовали бы её как «женщина в соку». «Ещё тот сок! — скорбно подумал Губерман, усаживаясь рядом с супругой. — Так и сочится вся по ночам лучком и уксусом, настоянными на шампанском с ликёрами. Целый букет удовольствий'«

Перспектива неминуемой возни в постели показалась ему настолько удручающей, что он лихо махнул стопку водки, хотя обычно ограничивался чем-нибудь гораздо более лёгким. Гости выжидательно уставились на Губермана, редко позволявшего себе такие импульсивные жесты.

— Неприятности, Боря? — спросил один из друзей-товарищей, озабоченно глядя на белое плечо Бориной супруги, с которого все чаще соскальзывала узенькая бретелька платья.

— Как раз наоборот, — заверил Губерман, одарив собравшихся ясным взором, слегка смазанным затуманенными стёклышками очков — Намечается фантастическая сделка. Решил вот обсудить с вами.

Супруга сделала вид, что поправляет бретельку, и уронила вторую. Покосившись на мужа, решила оставить все как есть, и стала отхлёбывать из бокала шампанское.

Трое гостей следили за ней так внимательно, что Губерману пришлось громко кашлянуть, чтобы напомнить о своём присутствии. С видом фокусника он помахал прозрачной целлулоидной папочкой, в которой угадывался официальный бланк с государственной атрибутикой, размашистыми подписями и резолюциями. Папка была пущена по кругу, и целую минуту Губерман наслаждался уважительным молчанием, с которым она передавалась из рук в руки. Голые плечи его супруги как-то вдруг забылись, стали неинтересными.

— Госзаказ — это да, — вздохнул один из гостей. — Живые бабки, никакой бартерной тягомотины. За сколько пробил?