Джангар

Желтое солнце мира над миром взошло.

Джангар проснулся под пенье и говор тогда.

И быстроногий дебелый повар тогда

Сочные, жаркие блюда поднес ему.

Но равнодушен был властелин ко всему,

Ни к одному не притронулся блюду Богдо!

Этот нойон, прославленный всюду Богдо,

Видно, давал отстояться думам своим.

Всех поразил он видом угрюмым своим!

Так обратился к владыке Алтан Цеджи,

Мудрый провидец великий - Алтан Цеджи,

Правых бойцов возглавляющий полукруг:

«Джангар Богдо! Что с вами случилось вдруг?

Враг ополчился могучий на ваш народ?

Или большой предстоит и трудный поход?

Или предатель таит измену в тиши?

Так осчастливьте, Богдо, наградою нас,

С нами скорей поделитесь, радуя нас,

Мудрыми думами вашей белой души!»

Но властелина остался сомкнутый рот.

Храбрый Джилган тогда выступает вперед:

«О мой нойон, мой Джангар, мой брат, мой герой,

Выситесь вы над миром Сумеру-горой*,

Сумеречны почему вы ныне, Богдо?

И почему в таком вы унынье, Богдо?

Может быть, месяцеликая ваша жена,

Дочь Зандан-хана, недугом поражена?

Будда свидетель: верные воины мы,

Будем ли, наконец, удостоены мы

Знать о причине вашей тревоги, нойон?»

Вновь ничего не ответил строгий нойон.

«Так и быть, повиновенье нарушу я,—

Молвил Джилган,- а продолжу, не струшу я!

Что доложу я вам, слушайте, не дыша,

И да пристыжена будет ваша душа. Джангар!

Хитрыми ханами Желтой реки

Некогда — помните — вызван был я на спор.

Суд оправдал меня клевете вопреки.

Был мне, Богдо, наградою ваш приговор:

«Выполню я тридцать три пожеланья твои,

И тридцать три я прощу злодеянья твои!»

Был бедняком — не просил я, как будто, у вас.

Был сиротой — не искал я приюта у вас.

С просьбой теперь обращаюсь к вам в первый раз:

Всех осчастливьте, Богдо, наградою нас,

С нами скорей поделитесь, радуя нас,

Мудрыми думами вашей белой души!»

Джангар Богдо ничего не ответил опять.

Крикнул тогда Джилган в напряженной тиши:

«Что же, ты славою вздумал всех запугать?

Так мы за Хонгром славным, великим пойдем!

Что же, ты вздумал всех красотой запугать?

Так за Мингйаном прекрасноликим пойдем!

Если ты силою вздумал всех запугать,—

Кто же сильнее Савра стального, скажи?

Если ты мудростью вздумал всех запугать,—

Кто же умнее провидца Алтана Цеджи?

Барсов таких немало на свете, как ты.

Все мы такие же ханские дети, как ты!»—

С этим горячий Джилган покинул вождя,

Вышел из башни, вслед за собой уводя

Семьдесят ханов и тридцать пять силачей.

Молвил великий нойон, не подняв очей:

«Рыжего моего приготовь, коневод!»

По луговой мураве скакун Аранзал

Бегал, играя, у холода чистых вод.

Там коневод недоуздком его привязал

К дереву, что сиротой росло вдалеке.

Так Аранзала на нежном красном песке

Три недели подряд коневод продержал-

Был, наконец, к походу готов Аранзал.

Если же спрошено будет теперь, из чего

Так заключаем?— Ответствуем: «Прежде всего

Жир, отложившийся на животе скакуна,

Был к пузырю мочевому подтянут сполна;

Стала, как заячья, мягкой и нежной спина;

Конь подтянулся от головы до хвоста;

Стала величественной головы красота;

Стала траве-неувяде подобна сейчас

Челка, достигшая зорких, прекрасных глаз;

В гладком крестце собрал красоту свою;

В круглых глазах собрал остроту свою;

В стройных ногах собрал быстроту свою;

Опередить быстролетных птиц он бы мог!

Ожеребить семьсот кобылиц он бы мог!»

Вот он оседлан уже по законам страны.

В блеске предстал Аранзал пред нойоном страны,—

Вышел из башни своей в это время нойон.

Ногу вдевает в левое стремя нойон —

К небу подпрыгнул скакун с подъятым хвостом

И опустился на прежнее место потом,

Голову спрятал под грудь, понесся вперед.

Ловкого всадника - Джангра - страх не берет,

Джангар понесся, грозный, как целая рать.

Острая пика могла бы до неба достать.

Берегом Сладкого моря помчался нойон.

К башне могучего Хонгра подъехал он.

«Здесь ли ты, Хонгор?» Хонгор услышал тогда.

«Здесь!»- он ответил и к Джангру вышел тогда.

Молвил Богдо: «Неведомо мне до поры,

Где же пролиться крови моей суждено!

Хонгор, не знаю на скате какой горы

Высохнуть горстке моих костей суждено!

Хонгор, не знаю, ада какого на дно

Быстрой душе моей опуститься дано!

Хонгор мой, управляй же нашей страной.