Джангар

Хонгра себе на колени могучий хан

Тут посадил и поцеловал в щеку,

Молвил Гюмбе такие слова смельчаку:

"Силой своей остановишь, внушая страх,

Ста государств нападение, Хонгор мой!

Силой своей ты способен повергнуть в прах

Четверти мира владения, Хонгор мой!

Сила великой Бумбы родной - Хонгор мой!

Солнце, горящее над страной,- Хонгор мой!

Славишься всюду приветом и лаской ты!

Сделался стран многочисленных сказкой ты!

К вам обращаюсь, Джангар, великий нойон!

Истинной мудростью Хонгор ваш наделен.

Родине предан он,- сила в этом его,

Надо прислушиваться к советам его".

Хонгор опять уселся у трона Богдо,

Слева, среди силачей нойона Богдо.

Кто ж они, с левой сидящие стороны,

Избранные, нетленной Бумбы сыны?

Это - несметных владений могучий хан,

Роя людских сновидений могучий хан,

С нами своими прославленный хан Гюмбе.

Силой прославленный, непобедимый в борьбе,

Высится Хонгор следующим за Гюмбе.

Далее восседает Хавтин Энге Бий,

Ловкостью знаменит исполин Энге Бий,

Так вот, один за другим, до самых дверей

Высятся слева семнадцать богатырей.

Кто же из самых отборных справа сидит?

Мудрый Алтан Цеджи величаво сидит.

Он - ясновидец, прославленный в мире земном,

Тайну грядущего ясным провидит умом.

Следующим хан Мунхаль сидит за Цеджи.

Слух о Мунхале страны перешел рубежи.

Славен находчивостью сын Кюлика - Мунхаль.

В трудных делах - советчик великий Мунхаль.

Рядом с Мунхалем сидит криволобый Мангна,

Целое войско сразить не могло бы Мангна.

Сыном приходится хану Босуду Мангна,

Силой чудесной прославлен повсюду Мангна.

Далее Савар среди полукруга сидит –

Тяжелорукий сын Маджиг Туга сидит.

Савар уже не в одном прославил бою

Всесокрушающую секиру свою,

Славен могуществом он в нетленном краю.

Так вот, один за другим, до самых дверей

Высятся справа семнадцать богатырей.

Так восседали герои в ставке вождя,

До двадцати тюменов числом доходя.

В самой средине сидел повелитель их,

Джангар-нойон, государства правитель их.

Благоуханье от шеи Джангра неслось.

Шло благовонье от Джангровых черных волос.

Был он воистину, Джангар Богдо, велик!

Ярко на лбу загорался Майдера* лик,

Темя распространяло сиянье Зунквы,

А несравненная маковка головы

Распространяла сиянье Очир-Вани...

Так восседал исполненный счастья нойон,

Счастья, каким полны только дети одни!

Слева нойона, пленительного, как сон,

Выше левого полукруга Богдо,

Этой страны восседала чиндамани –

Месяцеликая супруга Богдо.

Дочь именитого Зандан-хана {10} она,

И, точно лотос, благоуханна она,

В шелковые одетые шивырлыки,

Так ее две тяжелых косы велики,

Что, если взяли бы даже под мышки их,

То все равно оставались бы лишки их!

Стан ее гибкий затянут был, говорят,

В шелковый, пышный терлек; богатый халат

Был у нее на плечах и звался Нармой *,

Белый убор головной сверкал бахромой,

Блеском своим озарявший лопатки ее.

В круглое зеркало шеи гладкой ее

Как бы гляделись чудесные серьги ее,

Четверти мира известные серьги ее,

В целую тысячу кибиток ценой!

Солнечный блеск излучался ханской женой.

Светом таким сиял владычицы взор,

Что вышивали при нем тончайший узор,

Так он сиял, что мог бы табунщик при нем

За табуном следить и во мраке ночном.

Море народа взглянуть на ханшу текло,

Нежную, как луны золотое стекло.

Сорок зубов, как сорок блестят жемчугов.

Белые пальцы белей хангайских снегов.

Ласточкиным крылом изогнулась бровь.

Губы такие красные, что сперва

Чудилось: вот-вот капнет горячая кровь.

Паве прекрасной такая к лицу голова!

Данные свыше, были заметны для всех

Восемьдесят способностей ханской жены.

Сладок был голос ее, и нежен был смех.

И восседавшие у широких дверей

Так рассуждали, нойоншей восхищены,

Шумные полчища желтых богатырей:

"Наш господин с прекрасной нойоншей своей

Ныне владыки многих земель и морей.

Ныне власти не знают пределов они,

Но повелителями державы святой,

Благословенной народом славной четой

Сделались вследствие наших йорелов* они!"

Между собою герои шептались так:

Эта чета любому была дорога...

Вот показался главный дворцовый дарга*.

Тридцать и пять жеребцов он в арбу запряг,

Толстыми бочками он уставил арбу.

Выехал к берегу быстрой, бурной реки,