Clarissa Wild - Mr.X

— Иди в задницу… так не честно.

— Честно теперь, когда ты помнишь.

— Я помню лишь отрывки, а не всю историю целиком, — она сглатывает. — Много я не помню вообще. Маму, например.

Я закрываю рот. Несколько секунд я пытаюсь забыть, что она вспомнила свою мать. Но что-то на задворках моего разума нашептывает мне, что она имеет право знать. Если я хочу, чтобы она осталась, она должна верить в то, что я говорю правду. Мне нужно быть с ней честным. Даже если это один раз.

Я практически перестаю дышать.

— Твоя мать мертва.

У нее отвисает челюсть, и она смотрит на меня так, будто только что увидела мертвеца.

— Она упала с лестницы.

— Что? Откуда тебе знать? — спрашивает она.

— Потому что ты была права. У нас общая история. У тебя, и у меня. Мы играли в доме твоего отца. Они были заняты разговорами, а мы много бегали, играя в догонялки. Однажды твоя мать вышла из двери как раз, когда я бежал. Я не видел ее, а потом… — я вздыхаю, — я ее убил.

Шок на ее лице сменяется чистым отвращением. Я ожидаю, что она набросится на меня и ударит. Вместо этого, она берет бутылку с виски и пьет большими глотками так, что почти давится.

— Эй, сбавь обороты, — произношу я, выдергивая бутылку из ее пальцев, пока она не осушила ее.

— Тебе ведь по барабану, — выплевывает она.

Я смеюсь. Она снова звучит, как прежде. Я боялся, что после всего, что я с ней сделал, она потеряет свою искорку, но я ее вижу. Она все еще горит. Она осталась тем, кем и была. Она здесь, просто передо мной, осталось лишь взять. Все, чего я так долго жаждал, становится моей реальностью. Она полностью и абсолютно моя, и она больше не сбежит от меня. Это настолько, мать твою, идеально. Учитывая тот факт, что я только что рассказал ей о том, кто убил ее мать.

— Чтобы ты понимала, нет! — произношу я, отставляя бутылку. — Я не позволю алкоголю портить мою собственность.

Она фыркает и кивает, с силой сжимая губы.

— Собственность. Ну конечно.

Я беру ее за подбородок, слегка закидывая ее голову.

— Ты — моя, Джей. Всегда была. Ты никогда не была ничьей другой. Ты даже сама себе не могла позволить думать о ком-либо другом, кроме меня, несмотря на то, что была шлюхой.

— Катись на хрен! Ты можешь обладать моим телом, но тебе не получить мое сердце.

Я вскидываю голову.

— Ты правда в это веришь?

Несколько секунд она молча смотрит на меня, а потом отворачивается. Она знает, что я имею в виду. Я сказал правду. Я на самом деле люблю ее. И она это знает. Знает, что я рискнул бы всем, чтобы удержать ее. А еще она знает, что больше не может сопротивляться чувствам, которые переполняют её. Я ведь тоже это видел. Ее глаза не прекращают умолять меня держать ее, целовать, трахать. Она всегда сопротивлялась мысли отдать себя мне в распоряжение только потому, что ей это кажется неправильным. Она научилась сопротивляться и отрицать саму себя. Когда у нее отняли и это, она поняла, что ей это и не нужно. Все, в чем она нуждалась, была любовь. Ее пугает то, что я собираюсь дать ей. Это, и тот факт, что она никогда и не думала, что ей понравится вся эта хрень с избиением.

Теперь, когда мы прошли этот этап, я спрашиваю сам себя, смогу ли я сделать ее по-настоящему своей? Заставить ее увидеть, что она меня хочет так же, как и я ее.

Я откашливаюсь.

— Это был несчастный случай. Ты не помнила. А я никогда не мог забыть. Твой отец винил тебя за это.

— Не удивительно. Он же меня так любит, — она закатывает глаза от отвращения.

— Я люблю.

Она взрывается смехом.

— Ты? Любишь меня?

— Мхммм… не то, во что ты веришь, но я думаю, мы идеальная пара.

— Ты только что сказал мне, что убил мою мать. Это твоя вина. А теперь ты говоришь мне, что любишь меня? Извини, но я даже не знаю, как на это, мать твою, реагировать.

— Вообще-то, мы играли, и я врезался в нее. Не специально.

— И ты считаешь, что все нормально? — она трясет головой. — Забудь. Я даже не знаю, почему я придаю этому такое значение. Я все равно никогда не знала ее. Не похоже, чтобы я что-то чувствовала.

— Это не так. Я сделал многое, чтобы разозлить тебя.

— Тебе это удалось.

Я наклоняюсь ближе, кладя руку на ее бедро.

— Да. Я наказывал тебя. Я стегал тебя, пока твоя кожа не начинала краснеть и покрываться синяками. Я пробовал твою кровь. И ты чертовски сладкая, — я улыбаюсь. Она пытается отстраниться, но не может. Мы все-таки в машине, а здесь не так-то много места. — Скажи мне, полностью откровенно, что тебе это не понравилось.

Она закрывает рот, и отводит глаза, сжимая ладони в кулаки.