Clarissa Wild - Mr.X

Я хватаю ртом воздух, и визжу, когда понимаю это. Закрываю лицо руками, чтобы никто меня не услышал. Но меня пугает не ужас, который несет эта картина. Все возвращается за долю секунды. Билли. Его смерть. Парень со шрамом. Я — его заложница. Вереница убийств. Кровь. Снова смерть.

Я в эпицентре этого.

В панике, я оборачиваюсь и смотрю на кровать, на окна, на дверь. Все заперто, и вдруг мне кажется, что я схожу с ума. Все правда. Это все случилось на самом деле.

Всю меня начинает дико трясти. Я цепляюсь за стену. Я, словно, птица, запертая в клетке зверем. Я теперь его собственность. Что я делаю? Я чувствую себя такой слабой.

Меня тошнит. Я бегу в ванную, и склоняюсь над унитазом, выплевывая содержимое желудка. Столько времени я была сильной, а теперь реальность отправляет меня в нокаут. Я — узник, который потерял контроль над своим телом. Разве может быть что-нибудь хуже?

Вытирая лицо и рот туалетной бумагой, я подымаюсь на ноги. Во рту горчит так, что хочется выпить. Я оборачиваюсь, и замираю. Зеркало полностью заклеено черной изолентой. Ни единого просвета. Какого хрена?

Я подхожу к нему, и отрываю одну тоненькую полоску. Каштановые волосы топорщатся в разные стороны, когда я, наконец, вижу свое отражение. Мне хочется разбить его. Но мне нужно себя увидеть. Я должна знать, что цела. Я должна посмотреть себе в глаза, и убедить себя, что все будет в порядке. Я по очереди отдираю черные полоски, каждую быстрее, чем предыдущую.

Ничего не вызывает подозрений. Никаких видимых повреждений. На какое-то мгновение мне показалось, что он оставит на мне такие же шрамы, как и у него.

Смешно, потому, что я бы почувствовала, если бы это было так. Это просто страх от контроля над моим сознанием. Мне везет — я прекрасно себя чувствую. Если можно так сказать в данной ситуации. Я выгляжу, как кусок дерьма. Под глазами темные круги, на щеках — пятна. Тело покрыто синяками, у меня с собой нет ни одного средства, чтобы это скрыть. Мой вид в зеркале пробивает брешь в моей уверенности. Опустив руки на холодную раковину, я смотрю в свои глаза, которые теперь блестят от слез. Эта комната пугает меня. Я одна. Для меня нет ничего хуже, чем одиночество. Не только физически, но и во всем смыслах. Потом что на задворках своего сознания, я знаю, что никому нет до меня дела. Нет никого, кто подумал бы о том, где я, и что со мной. Никто даже не заметит, что меня нет. Никто не придет за мной. Никто не спасет.

Есть только я и он.

Оборачиваясь, я вижу на стене часы. Его нет уже пару часов, и поэтому он скоро вернется. Я не должна выглядеть слабой, когда он придет. Это станет моей гибелью, так что я смахиваю слезы, текущие по щекам, и умываюсь холодной водой. Моя жалость к самой себе мне не поможет. Нужно брать контроль над своими чувствами, над ситуацией, и сделать все, чтобы выбраться отсюда. Если всем плевать, то мне — нет. Я должна освободить себя. Я хочу выжить, выбраться и вновь почувствовать свободу.

К черту все. Когда я выберусь отсюда, я куплю маленький домик на Гавайях, и перееду туда. Никаких мужиков. Никаких наркотиков. Никаких танцев. Может быть, немного алкоголя. Да, я открою бар на пляже, и днями буду загорать на солнце. Вот, что я сделаю.

Раздается внезапный стук в дверь.

По телу пробегает мороз, когда я выхожу из ванной. Я стою, и просто пялюсь на дверь. Стук повторяется.

— Обслуживание номеров.

Я хмурюсь и подхожу ближе. Что здесь делает обслуживание номеров? Почему просто не зайти?

Замок на двери щелкает. Я слышу, как проворачивается ключ. Еще щелчки. А потом становится тихо.

Она открыла замок.

Единственная мысль закрадывается в мой мозг.

Стоит ли мне бежать?

Пальцы трясутся, но я тянусь к двери. Выглядываю в щелку. Женщина с темными волосами оборачивается ко мне от своей тележки.

— О, прошу прощения. Мне нужно убрать комнату.

Я секунду думаю о том, чтобы сбежать. Я могла оттолкнуть ее, выбежать. Нет, умчаться! Я могла бы. Но по какой-то причине в голове слышится предупреждение Икса. Если я уйду, я умру. Я не знаю, могу ли верить ему. Скорее всего, нет, но разве у меня есть другой выбор? Те люди, которых он убил, когда мы покидали мотель, могли убить нас обоих. Я не знаю, сколько их еще. Что, если меня пристрелят в ту же секунду, как только я выйду в коридор? Тогда все это будет напрасным. Я не хочу умирать.

Даже если он убийца, чудовище, он — единственный, кому я могу верить.

Я открываю рот, но не произношу ни слова. Я не знаю, что говорить. Почему-то, первое, о чем я могу подумать, это то, что на мне до сих пор этот стриптизерский наряд. И ее глаза говорят о том же. Я опускаю взгляд вниз, и заливаюсь краской.