Vladimir - Unknown

Каталина, между тем, заходила на очередной боевой разворот, и я счёл за благо уйти всё-таки на глубину и не встречаться вторично с этой настырной Валькирией. Однако дать команду на погружение, а затем быстро нырнуть внутрь у-бота, мне не удалось.

Я, подчиняясь опыту и интуиции, на всякий случай взглянул за корму. Так и есть! Время глупых торпед прошло, кануло в лету ещё в первую мировую. Эта упрямая американская бэби была, как минимум, оснащена акустической системой наведения. Разминувшись со своей целью, она вновь уловила в морской воде вибрации от наших винтов. Сейчас она развернулась и ринулась догонять полюбившегося ей немца.

Счёт в бою идёт не на секунды, а на их доли. Отвадить настырную американку можно было лишь одним способом. Я, исходя из своего опыта, приучил старпома с началом всякого боевого контакта готовить, как носовые, так и кормовые торпедные аппараты к немедленному использованию. Я выставил ручку машинного телеграфа на СТОП. Винты Чиндлера остановились, хотя дизеля продолжали работать.

-Кормовые торпедные товсь! Одиночная, пуск! – скомандовал я. Через полторы секунды почувствовался ощутимый толчок и из-под кормы выскочил наш подарок для девочки-янки. Новая немецкая акустическая торпеда. Американка и немка, оснащённые системами акустического наведения, работавшими по одному принципу, как всякие родственные души, были обречены на встречу.

Всё бы хорошо, но сама мать Каталина, пока мы разбирались с её дочкой, никуда с небес не исчезала. Неподвижная подлодка в надводном положении, продолжала представлять собой превосходную цель. Любой морской командир подтвердит, стоит, раз замешкаться в самом начале и, считай, бой проигран. Самолёт заходил на нас, заметно накренившись на левое крыло, отягощённое неиспользованной ещё боевой нагрузкой. Вторая и последняя торпеда была сброшена амфибией почти впритык, в считаных десятках метров от нашего правого борта. Времени на манёвр просто не существовало. Это был приговор и до смерти оставались считанные секунды. Сердце моё, казалось, замедлило своё биение и работало как метроном. Так-так-так. Вдруг куда-то исчез весь боевой азарт, и нахлынуло полнейшее равнодушие. Затем, перед глазами полыхнула ослепительная молния, и всё моё естество стремительно и неудержимо устремилось в бесконечность небытия.

1. Агасфер - (лат. Ahasverus) - Вечный жид. Библейский персонаж, обречённый на скитания по земле до второго пришествия Христа

2.Хох-дойч - Верхний немецкий, диалект Верхних районов Германии. Язык культуры, литературы, СМИ и политики. Введён во всеобщее употребление Мартином Лютером. Первая Библия на немецком языке была переведена им с латинского на Хох-дойч.

Глава 21

“Визит в Эдем”

Я привык говорить только за себя, чего и другим желаю. Описывая свои впечатления или свой опыт переживания тех или иных событий, я не настаиваю на их окончательной истинности, а лишь делюсь тем, что пережил и запомнил. На своей надгробной плите, если таковая мне грозит, я попросил бы написать: Здесь покоится корветтен-капитан Отто фон Шторм, погибший со своей субмариной и экипажем в марте 1944 года в Южной Атлантике. Уже странно, не правда ли? Дальше, ещё страннее. Надо будет указать годы моего рождения и смерти, причём вторая дата будет более поздней, чем та, что указана в эпитафии. Тем не менее, всё это будет истинной правдой.

Должен пояснить, что как человек с университетским образованием я никогда не был склонен к вере в загробную жизнь, бессмертие души и тому подобную религиозно-мистическую мишуру. Однако мой собственный опыт заставил меня задуматься о том, что все наши представления о мироздании весьма наивны и вряд ли могут быть постигнуты с помощью такого, пока ещё весьма примитивного инструмента, как человеческий интеллект.

Это был царский подарок судьбы. За несколько секунд предшествующих моей гибели я успел подготовиться к смерти и почти спокойно принять её. Я видел свою стремительно приближающуюся смерть в образе американской торпеды, сброшенной амфибией Каталиной. Американка врезалась в борт лодки, прямо под ложечку, почти посередине борта, в район боевой рубки. Так что чудовищной силы взрыв ста с лишним килограмм тротила произошёл практически под моими ногами. Грех жаловаться, ведь моя последняя секунда на этом свете была, как молния, грозной и яркой.

Краткий миг всепроникающего света, стремительный полёт в никуда, растерянность, страх. И вдруг, словно омывающее душу тёплыми волнами, умиротворяющее, счастливое, как в младенчестве, состояние. Покой.