Vladimir - Unknown

- Что это за дрянь? – спросил Эрик, брезгливо глядя на содержимое вонючего свёртка.

- Эта дрянь необработанные амазонские изумруды. В каждом, хренова туча карат, и на каждый можно купить небольшую двухэтажную виллу с фонтанчиком, к примеру, где-нибудь в пригороде Монтевидео или Байреса.

- Дай-ка взглянуть – заинтригованно произнёс Эрик, и протянул руку.

- Да на! Держи! Мне не жалко! – спокойно ответил Потье и, резко размахнувшись, швырнул тряпицу вместе со всем содержимым в воду. Затем воспользовавшись всеобщим остолбенением, проворно вскочил и бросился к морю. Он бежал по направлению к свисающим до самой воды зарослям. Видимо собирался поднырнуть под них, точно рассчитав, что поднимать стрельбу мы не станем. До воды ему оставалось менее метра, когда боцман Густав, стряхнув оцепенение, метнул вслед французу креольский самодельный нож с грязной от запёкшейся крови ручкой. Остро отточенное железо вошло Цирюльнику точно под левую лопатку. Бедняга свалился замертво, лицом в лениво набегающий солёный прибой тёплого моря. Он так и не узнал, как назывался остров, на котором он закончил свои непутёвые дни.

Глава 20

Последний бой Чиндлера

Странное дело, но смерть не оставляет нас своим присутствием. Вот и в истории с этим беглым французским каторжником. Не прошло и суток, как нога немецкого военного моряка ступила на берег всеми забытого, экзотического острова, а безглазая опять напомнила о себе. Дескать, я тут ребята. Я всегда рядом. Наверное, из-за этого меня не оставляет навязчивое мрачное предчувствие. Впрочем, всё это должно быть вздор. Обычная хандра. Наплевать и забыть. В конце концов, никто не собирается жить вечно, особенно солдат.

На обратном пути ребята поймали на песчаной косе большую морскую черепаху. Хорст, наш торпедист и по совместительству кок, давно мечтал сварить команде черепаховый суп. Даже хвастался, что раздобыл нужный рецепт. Суп он сварил. Однако на мой вкус, который я не стал афишировать, это варево напоминало больше обычную уху с лёгким привкусом каучуковой калоши. Мясо несчастной черепахи было ужасно жёстким и на вкус тоже напоминало вышеупомянутый обувной аксессуар. Впрочем, экипаж, в отличие от их командира, остался, вполне доволен кулинарным искусством Хорста. Наверное, всё дело в мечте. В прочитанных в детстве и юности книгах. Ни одного мальчишку не миновали грёзы о дальних морях, акулах и пиратах. Важной составной деталью тех юношеских мечтаний, конечно же, был пресловутый черепаховый суп.

Наконец объявился этот таинственный пассажир. Мы приняли его на борт после того, как получили ещё одну шифрограмму из Центра. Пришлось идти к другой группе островов, совсем неподалеку от побережья Гвианы. Огни порта Кайенна просматривался на горизонте невооружённым взглядом. Летучая рыба, охраняя нас, нарезала круги вокруг острова.

Мой Чиндлер мягко покачивался на воде в трёх кабельтовых от берега, когда к нам подошла и пришвартовалась длинная, высокобортная лодка. На вёслах сидело четверо темнокожих мужчин, пятый в светлом костюме устроился ближе к носу, а ещё один в кожаной ковбойской шляпе, правил на корме. По понятным причинам всё приходилось делать ночью, при скудном свете карбидных ламп. В том числе принимать на борт весьма увесистый груз. Четыре громоздких ящика, каждый весом более центнера. Кормчий с четырьмя чернокожими помощниками дважды возвращались с лодкой на остров, перевозя этот багаж.

Сам виновник торжества и хозяин этого груза спустился в командный отсек у-бота. Здесь, при более ярком освещении мне удалось лучше разглядеть этого человека. С первого взгляда он походил на пожилого провизора какой-нибудь провинциальной аптеки. Полноватый, невысокий старик, лет шестидесяти, в видавшем виды просторном костюме из светлой фланели. Однако разглядев его лучше, я отметил в нём особую, не бросающуюся в глаза колоритность, приметы цельного и сильного характера.

Цепкие, пронизывающие тёмно-карие глаза, чувственные, но упрямо поджатые губы и крупный, откровенно семитский нос. Подбородок скрывала седая курчавая бородка. Хоть сейчас пиши с этой натуры картину под названием лик Агасфера. В руках этот библейский персонаж держал длинный и чёрный тубус, какие используют для переноски чертежей. Он, обмахиваясь, периодически снимал с головы белую панаму, обнажая крупный сократовский лоб, благородную, подковообразную плешь и венчик мелких седых кудрей.