Vladimir - Unknown

Вскоре виновник торжества предстал перед нами во всей красе. Это был низкорослый, но жилистый, загорелый до медной красноты субъект, облачённый в изодранный рабочий комбинезон и грубые башмаки. Если бы его собственная кожа не напоминала бы больше дублёную татуированную шкуру, то он от множества глубоких царапин и порезов просто бы истёк кровью. В его же случае раны лишь немного кровоточили. Матросы связали ему руки за спиной, затем обыскали, и нашли в нагрудном кармане комбинезона самодельный нож грубой работы. Рукоятка этой остро отточенной железки была обмотана светлой, когда-то бечевой. Теперь же она была почти чёрной от запёкшейся крови.

Мы стояли тесным полукругом вокруг сидевшего на песке пленника, когда вернулась последняя группа моряков, ходивших на прочёсывание местности.

- Командир – обратился ко мне Густав, старший боцман из моего экипажа – там за рощей мы труп нашли, песком присыпанный. Здоровый такой мужик был, да ему кто-то горло от уха до уха распластал.

Густав пристально посмотрел на сидящего со связанными руками человека. Тот почувствовал взгляд и поднял голову. Пленник ответил боцману таким пронзительно волчьим взором исподлобья, что моряк невольно отвёл глаза от его исполненного звериной злобы лица.

- Труп за рощей твоя работа? – задал я вопрос оборванцу. Тот ощерился редкими гнилыми зубами и смачно плюнул в мою сторону. Густав приблизился к наглецу и нанёс ему короткий и резкий удар носком ботинки под дых. Бродяга завалился на бок и захрипел. Я невольно поморщился. Матросы, видимо, тоже решили поразвлечься. Они обступили несчастного и принялись методично и со знанием дела избивать его.

– Хватит, парни – приказал я – он, похоже, сознание теряет.

Вступил в дело Эрик со своим небогатым, но сносным французским:

Слушай, красавец - обратился он к пленнику, лежащему на песке. Тот дёрнул окровавленным ртом и повернул голову к говорившему – тебе лучше отвечать на вопросы – продолжил Эрик – мы, как ты уже догадался, немцы и умеем допрашивать. Сейчас или через полчаса, но ты, так или иначе, заговоришь. Так стоит ли мучиться? На крайний случай для упрямцев у меня есть вот это – Эрик поднял и поплескал у его носа канистрой с горючим. Желаешь узнать, что испытала в последние минуты ваша героиня, святая Жанна д’Арк?

- Ты очень убедителен, бош – усмехнулся лежащий на песке француз. Он, кряхтя от боли, с великим трудом, но вновь уселся в прежнее положение - Давай, спрашивай – нарочито лениво и безразлично предложил он.

- Учти – предупредил его Эрик – ты прошёл первую и вторую, как у нас говорят, степень устрашения. Это были дружеские разговоры и лёгкие оплеухи. Что такое третья и четвёртая степень, ты можешь узнать, если попробуешь мне врать. Надеюсь, ты не настолько любопытен?

- Не настолько – согласился бродяга, перестав улыбаться. Он, как мне показалось, обречённо покачал бритой, покрытой шрамами головой.

- Кто ты такой и откуда прибыл на остров? – задал свой первый вопрос Эрик.

- Я, Эжен Потье, по кличке Цирюльник - ответил француз. Люблю, понимаешь, чисто побрить клиента. На этот остров, чтоб он сгорел, я попал случайно. Даже не знаю, как он называется. Мы с напарником, все его звали Носорог, сделали ноги, сбежали, значит, с островной тюрьмы вдова Антуанета. Это в милях двадцати отсюда. Уговорили одного креола, тюремщика и дай бог ноги. Жадный был креол, оттого и сдох, сволочь. Проползли мы, значит, на волю через вонючие, сточные трубы. Чуть по дороге не окочурились от газов, да люди заранее подсказали, что надо облить своей мочой тряпки и через них дышать. Так и поступили. На воле нас креол ждал со своей лодкой. За ночь мы до этих краёв добрались. Решили дождаться здесь следующей ночи. Креол тот, оплату свою получил ещё на Антуанете, а тут заартачился. Добавить, мол, надо, а то не видать вам Кайенны, как своих ушей. Ну, я ему и добавил, да только он, гад, успел Носорога завалить, открыл ему глотку вот этой железякой – кивнул он на самодельный нож – Креолы большие мастера одним взмахом глотки вскрывать – закончил Цирюльник с плохо скрываемым восхищением и завистью к мастерству убийцы.

- Чем же ты подкупил своего тюремщика? – поинтересовался я

- Да вот этим – Эжен Потье постучал носком левого ботинка о каблук правого – Развяжете, покажу. Мы переглянулись с Эриком и приказали развязать пленника. Каторжник снял правый ботинок и вытащил оттуда маленький свёрток из грязной тряпицы. В свёртке оказались мутные, зеленоватые стекляшки величиной с ноготь большого пальца. Их было ровно пять штук.