Vladimir - Unknown

- Слушай, старший – произнёс он по-немецки с сильным акцентом – если нас туда – он показал за борт – Скажи мне. Я хочу знать сейчас.

- Нет – ответил я – ловите свою рыбу. Мы не убийцы.

- Ну, тогда данке шён. Адьюс, Токон – усмехнулся он в бороду.

Позже я спросил у Эрика, что это значит по-испански Токон, с ударением на втором слоге. Испанский он знал гораздо лучше.

- Вообще то, ничего хорошего – удивился тот – что-то вроде окурка, огрызка или в лучшем случае кочерыжки. Так республиканцы во время войны против Франко называли наших в Испании.

Погода менялась, усиливался восточный ветер. Над морем закружились, выделывая на воде причудливые па, воронки миниатюрных смерчей. Ещё одна летучая рыбка шлёпнулась на палубу прямо к нашим ногам. На горизонте появилась узкая полоска суши. Наш пункт назначения, экзотический порт Кайенна.

Глава 19

“Призрак Свободы”

Ввиду береговой линии мы с Эриком решили идти дальше на перископной глубине. Просто не желали попасть на радар какому-нибудь бдительному американцу. Вест-Индию, антильское море или, как говорят сейчас, карибский бассейн, янки контролировали достаточно плотно, опасаясь, как наших, так и японских субмарин. Особенно опасны были участки возле многочисленных антильских островов и само южноамериканское побережье. Французская Гвиана ещё год, полтора назад было относительно безопасным местом для наших подлодок, но сейчас всё изменилось и не в лучшую для нас сторону. Недалеко от Кайенны среди множества других, есть группа из трёх небольших, необитаемых островов. Называются они по-французски весьма поэтично Archipelago Songe, архипелаг Грёзы. Среди них есть один островок, с весьма меланхоличным именем Le Fantome de la Liberte, Призрак Свободы. Название это, скорее всего, навеяно вековым мрачным предназначением этих мест. Вся Гвиана по сути огромная заморская каторжная тюрьма для французских Жанов Вольжанов.

Кто-то весьма романтичный в Абвере или где там ещё, придумал назначить место нашего рандеву с загадочным пассажиром у побережья этого самого Призрака. То есть не совсем у берега, вблизи островов полно подводных скал, рифов и даже парочка затонувших во времена лихих карибских пиратов кораблей. Мы должны были в назначенное время ожидать этого мутного субъекта с грузом неподалёку. В тридцати кабельтовых от берега, в условленных координатах.

Мы ждали трое суток, но объект так и не прибыл. Тем не менее, без приказа мы не могли покинуть условленное место. Пришлось выходить на радиосвязь с Центром, кодируя запрос на этой чёртовой Энигме. У меня давно уже сложилось устойчивое мнение, что противник, в частности англичане, свободно читает наши шифровки. Гроссадмирал Дениц, как поговаривали, тоже не доверял шифровалке и потому приказывал как можно чаще менять коды. Мы получили ответ из Центра. В нём было сказано, что объект по какой-то причине задерживается и нам предстоит ожидать его ещё трое суток. Между тем ожидать приходилось, погрузившись на перископную глубину. Несколько раз в опасной близости над нами пролетали самолёты. Если бы лётчики проявили внимание к нашему квадрату или просто, пролетая над нами, по случайности более пристально взглянули вниз, то наверняка обнаружили бы на такой незначительной глубине силуэты наших лодок. По этому поводу командиру Летучей рыбы пришла в голову одна весьма авантюрная идея.

Эрик долго приставал ко мне с уговорами и наконец, убедил. Ночью, со всей возможной осторожностью на малых ходах мы зашли в узкий пролив между двумя островами. Побережье Призрака Свободы со стороны пролива заросло буйной растительностью до самой воды. Порой клубки нависающих над водой кустарников и переплетённых с ними лиан, укрывали под собой весьма обширные водные участки. Глубина под этим природным камуфляжем тоже была приличной, то есть в два раза превышала осадку наших подлодок. Эти Висячие сады Семирамиды грех было не использовать. Так что Эрик оказался прав. Мы благополучно разместились под этими балконами из живой зелени, да ещё оставалось место для целой флотилии у-ботов. Теперь, по крайней мере, мы могли не опасаться быть замеченными вражескими самолётами и спокойно оставались в надводном положении. Утром мы решили сделать вылазку на остров. Риск, конечно, был значительный, но сидеть рядом с твёрдым берегом запертыми в железе, как сардины в консервной банке тоже было невыносимо.

На резиновой надувной лодке, стараясь не плескать лёгкими вёслами, восемь моряков, включая меня с Эриком, отправились вплавь вдоль береговой линии острова. Вскоре мы подплыли к небольшому песчаному пляжу. Здесь мы высадились, не забыв втащить лодку на берег, под покров невысоких, но плотно стоящих кокосовых пальм. Влажность на берегу с непривычки, казалось, мешала свободно двигаться. Одежда у всех моментально стала сырой. К тому же с небес постоянно моросил лёгкий, но назойливый дождь. Мы двинулись в глубину острова. Пальмовая роща перешла в густые заросли каких-то экзотических деревьев и кустарников. Мы долго преодолевали холмистый подъём и, наконец, подошли к краю пологого и глубокого спуска. Внизу раскинулась обширная ложбина, укрытая белесым полупрозрачным покрывалом парящей водяной дымки. Мы спустились вниз. Влажность и без того запредельная стала казаться невыносимой. Процесс дыхания стал напоминать принудительное питьё противной тёплой воды, словно мы оказались в турецкой бане.