Maria Maximova - Unknown

— Собираешься взорваться? — спросил он.

Я разжала губы:

— Возможно.

Макс расхохотался, и в это же время позвонила моя мама. Я решила, что ответ на звонок будет удачным маневром уклонения, в результате чего десять минут слушала мамины крики о моем исчезновении. В завершении своей тирады она сказала, что они со Стивом сидят в баре «У Дрейка», и спросила, не почтим ли мы их своим присутствием (ее слова).

Поскольку мы находились недалеко, мы с Максом встретились с мамой и Стивом «У Дрейка». Потом я успокаивала маму и Стива, увидевших мое лицо. А сразу после мы с мамой горячо спорили о том, что мы с Максом не собираемся вместе с ними в какой-то модный ресторан с морской кухней в соседнем городе сегодня вечером.

— Мне нечего надеть, — наконец огрызнулась я.

— Нина! — рявкнула она в ответ в ужасе и оскорблении (в своем стиле). — Я же учила тебя, как надо паковать вещи. Ты всегда должна брать с собой что-нибудь на выход. Не важно, даже если ты будешь жить в хижине в горах Адирондак. Ты должна быть готова к вечернему выходу!

— Я уже одевалась на выход, когда мы с Максом ходили в «Петуха», — сообщила я ей.

На что у мамы уже был готов ответ, который, кстати, был частым ответом почти на все мамины проблемы.

— Значит, мы идем по магазинам.

— Мама, я устала, меня вчера избили, — напомнила я. — Я хочу провести спокойный вечер дома.

Она только помахала рукой.

— Хорошо приготовленные морепродукты отвлекут тебя от всего этого. Ты же любишь морепродукты.

— Мам, мы в Колорадо. Здесь едят стейки и бургеры из бизона или, не знаю, лося там. А не ходят в морские рестораны.

— Я хожу, — парировала мама.

Я посмотрела на Стива. Стив пожал плечами.

Мама перехватила мой взгляд на Стива и сдалась:

— Хорошо, ты устала, тогда я приготовлю вам двоим ужин у Макса дома.

Воздух сгустился от напряжения, исходившего от Макса. Я открыла было рот, но, к счастью, вмешался Стив, вероятно, тоже почувствовав напряжение.

— Нелли, дай Нине и Максу провести тихий вечер.

— Я могу быть тихой, — ответила мама.

Стив пристально смотрел на нее, подняв брови, и даже мама поняла, что ей не удастся привести убедительные доводы в пользу того, что она может быть тихой.

Тогда мама посмотрела на меня и, изменившись в лице, прошептала:

— Я так мало тебя вижу.

Я вздохнула, наклонилась к ней и взяла ее за руку.

— Да, но скоро я буду на расстоянии короткого перелета и двух часов езды на машине, а не через океан.

Мамино лицо стало нежнее, она посмотрела на Макса глазами полными благодарности, а потом снова на меня.

— Хорошо, сегодня у вас с Максом будет спокойный вечер, но завтра ты моя. — Она посмотрела на Макса и спросила: — Договорились?

— Договорились, — ответил Макс своим хриплым голосом.

Я начала отпускать ее ладонь, но она крепко сжала мою руку и сильно встряхнула.

— И Нина, солнышко, если ты еще когда-нибудь сбежишь от Макса и нарвешься на побои, будешь отвечать передо мной. Это понятно?

Явно мне не удалось успокоить маму насчет моего лица, так что, чтобы исправить это, я погладила ее по щеке и шепотом пообещала:

— Понятно.

Она улыбнулась, отпустила мою руку, и мы закончили свои напитки без дальнейших потрясений, а потом Макс отвез меня к себе на гору.

Что привело меня к настоящему моменту, когда мы с Максом убирали то, что осталось от готовки, — новое потрясение, по крайней мере, для меня.

Потому что, во-первых, Макс помогал мне убираться. Найлс мог, если на него надавить (не один раз), загрузить посуду в посудомоечную машину, но по большей части он не обращал внимания на тарелки, пока его уборщица не помоет их раз в неделю. Если я готовила для Найлса, то убиралась сама, потому что его попытки помочь были довольно вялыми и, если я позволяла ему попробовать, это меня только раздражало, так что, чтобы лишний раз не раздражаться, я просто убиралась сама.

У Макса все получалось само собой.

Ну ладно, он не вытирал столешницы, больше споласкивал и убирал в посудомоечную машину, но еще он был способен убрать оставшиеся продукты в холодильник, что являлось явным плюсом.

Во-вторых, потрясением это было потому, что до меня дошло: вот оно, мое будущее — готовить ужин и прибираться на кухне вместе с Максом.

Понятия не имею, почему что-то настолько простое оказалось таким волнительным и необычно впечатляющим, но так и было.

Это было так впечатляюще, что я стояла, зажав в руке губку, которой протирала столешницу, и невидяще смотрела на Макса, глубоко погрузившись в размышления.