Maria Maximova - Unknown

Но мне очень хотелось знать, что было в тех письмах.

— Что было в письмах Керта? — выпалила я и замерла.

Макс забрал у меня сосиску и начал заворачивать ее в тесто.

— В письме у Битси была куча дерьма насчет Шауны, еще больше дерьма о том, как он любил Битси и только Битси, даже если трахал Шауну, и сообщение о том, что он получал угрозы, — ответил Макс. Он не казался, ни злым, ни угрюмым, просто Макс.

— А в твоем? — подтолкнула я, заворачивая в тесто еще одну сосиску.

— Куча дерьма насчет того, что я должен позаботиться о Битси и позаботиться о бизнесе ради Битси и о том, что ее жизни тоже угрожают и что мне, поскольку я читаю его гребеное письмо, необходимо позаботиться и об этом, а также о том, что он предпринял в этом отношении с частным детективом, и что я не могу рассказать Битси о том, что ей угрожает. — Макс положил сосиску в тесте на поднос и взял следующую. — А, и еще немного дерьма насчет того, что он любит только Битси, а трахает Шауну.

Я постаралась сохранить шутливый тон.

— Это много, твое письмо что, было на десять страниц?

Макс посмотрел на меня:

— Керт обладал врожденным талантом быть огромной занозой в заднице, не произнеся и двадцати слов, так что нет.

Я улыбнулась ему, положила свою сосиску на поднос и принялась за следующую.

— Значит, он знал, что кто-то хочет его убить.

— Определенно, знал.

— Почему он не пошел в полицию?

— Загадка века, детка, почему Керт творил большую часть того дерьма, которое он творил.

У меня не было ответа на это.

— Битси знает, что ей угрожает опасность? — продолжила я.

— Я поговорил с Миком, и мы подумали, что ей следует знать. Мы ей рассказали.

— О Боже, — пробормотала я, подумав, что это совсем не весело.

— Да, она не знала, то ли испугаться, то ли разозлиться.

Я подняла глаза от сосиски на Макса.

— И что же она решила?

Макс усмехнулся мне и ответил:

— Разозлилась.

Я перестала заворачивать сосиски в тесто и наклонилась к Максу.

— Она правда в безопасности?

Макс тоже перестал заворачивать сосиски в тесто и посмотрел мне в глаза.

— Да, если бы я не доверял Мику, она уже была бы здесь или мы были бы у нее. Он поручил своему человеку наблюдать за ее домом. Берт возит ее всюду, куда ей нужно, если она не с семьей или друзьями, ему тоже рассказали. Предупредили ее родителей и сестру. Я поговорил с ее зятем, и сегодня он ночует там. В том доме грандиозная охранная система, просто они ей не пользовались, но Битси пообещала включать ее каждый раз, когда приходит и уходит.

Я вернулась к сосискам, начиная понимать, почему днем Макс был не в настроении.

— От этого мне немного легче.

— Мне станет легче, когда они поймают этого ублюдка, — пробормотал Макс.

— Мне тоже, — согласилась я, потом взглянула на его сосиски и сообщила: — Макс, не надо заворачивать сосиску в два куска теста, только в один.

— Один ее не закрывает, герцогиня, — сказал Макс, и я посмотрела на него.

— Да, это так, но мне не требуется энергии для двух сотен фунтов одних мышц. Моя задница очень любит булочки и умоляет их задержаться в виде жира. Поэтому только один кусочек теста.

Он усмехнулся и возвестил:

— У тебя великолепная задница, детка.

— У меня толстая задница, Макс.

Без предупреждения его руки оказались на моей заднице, и он прижал меня вплотную к своему телу. Застигнутая врасплох такой быстрой сменой положения, я положила ладони ему на грудь и откинула голову назад.

Больше не усмехаясь, он повторил:

— У тебя великолепная задница, Нина.

— Макс...

— Ты не толстая.

— Макс...

— У тебя чертовски красивое тело.

Мое сердце пропустило удар, а в животе стало тепло, да я и сама готова была растечься теплой лужицей рядом с ним.

— Макс... — снова повторила я.

— Мне не слишком нравится, когда моя женщина плохо говорит о себе, даже в шутку. У тебя невероятно красивое лицо, фантастические глаза и великолепное тело.

— Макс, я...

Он сжал мою попу и перебил меня:

— И если я снова услышу, что ты говоришь другое, Герцогиня, мне это не понравится.

Я внимательно смотрела на него и поняла, что он абсолютно серьезен, в каждом слове, и я совсем не знала, как на это реагировать.

— Понятно? — поторопил он, пока я, кажется, была не в состоянии вымолвить ни слова, потому что меня настолько тронуло все, что он сказал и что это значило.

Потом по какой-то глупой, безумной и нелогичной причине у меня вырвалось пять глупых, безумных и нелогичных слов.