Suvor - Unknown

- Я больше не дам ему яблок.

- Вот как, ты решила преподать пони урок?

Он поднял глаза, усмехаясь, и внезапно осознал, что его жена все еще стоит у порога. В отличие от мужа и дочери, у Милли были темные волосы, стянутые в конский хвост, делающий ее лицо поразительно худощавым и заострившимся, со впалыми щеками и темными кругами под голубыми глазами. Она улыбнулась своим посетителям, но не смогла утаить тревоги во взгляде.

- Милли, это те люди из Бостона, - сказал ДеБрюн.

Джейн и Габриэль поднялись, чтобы представиться. Рукопожатие Милли было все равно что рукопожатие сосульки, настолько жесткими и холодными были ее пальцы.

- Благодарю, что встретились с нами, - произнесла Джейн, когда все снова расселись.

- Вы прежде бывали в Африке? – спросила Милли.

- Это первый раз для нас обоих. Здесь красиво. И ваш дом тоже красивый.

- Эта ферма принадлежит семье Криса уже несколько поколений. Ему стоит показать вам ее позже. – Милли замолчала, словно даже попытка поддержать банальный разговор истощила ее. Ее взгляд упал на пустой кофейный столик, и она нахмурилась. – Ты не предложил им чая, Крис?

ДеБрюн сразу же вскочил на ноги.

- Ой, точно, извините. Совсем об этом забыл. – Он взял дочь за руку. – Вайолет, пойдем, поможешь своему глупому отцу.

Милли молча наблюдала, как ее муж и дочь выходят из комнаты. Только после того, как раздалось негромкое лязганье чайника и звук текущей воды на кухне, она произнесла:

- Я не изменила своего мнения насчет поездки в Бостон. Полагаю, Крис уже сказал вам об этом.

- Он много чего сказал, - произнесла Джейн.

- Боюсь, это пустая трата вашего времени. Проделать такой путь, только чтобы услышать, как я повторю то, что уже сказала по телефону.

- Нам нужно было встретиться с Вами.

- Зачем? Для того чтобы убедиться в том, что я не умалишенная? Что все, о чем я рассказала полиции шесть лет назад, произошло на самом деле?

Милли переводила глаза с Габриэля на Джейн и обратно. Телефонные звонки уже установили связь между женщинами, и Габриэль молчал, позволяя Джейн взять инициативу на себя.

- Мы ничуть не сомневаемся в произошедшем с Вами, - сказала Джейн.

Милли посмотрела на свои руки, сложенные на коленях и тихо проговорила:

- Шесть лет назад полиция мне не поверила. Не сразу. Когда, лежа на больничной койке, я рассказала им свою историю, то видела сомнение в их глазах. Беспомощная городская девица пережила две недели в буше в одиночку? Они думали, что я отбилась от какого-то другого сафари-отеля, заблудилась и бредила в горячке. Они сказали, что таблетки от малярии, которые я брала с собой, вероятно, сделали меня психопатичной или дезориентированной. С туристами такое постоянно происходит. Они сказали, что моя история не похожа правду, потому что любой умер бы от голода. Или был бы разорван львами либо гиенами. Или затоптан слонами. И откуда я знала, что можно выжить, питаясь стеблями тростника, как делают туземцы? Они не могли поверить, что я выжила по чистой слепой случайности. Но именно так все и произошло. Удачей было то, что я решила двигаться вниз по реке и в итоге пришла к сафари-отелю. Удачей стало, что я не отравилась какими-нибудь дикими ягодами или корой, а ела наиболее питательное растение из всех. Удачей было, что проведя две недели в буше, я вышла оттуда живой. Полиция заявила, что это невозможно. – Она глубоко вздохнула. – Тем не менее, я это сделала.

- Я считаю, что Вы ошибаетесь, Милли, - возразила Джейн. – Это была не удача, это были Вы сами. Мы читали Ваш отчет о произошедшем. О том, как Вы спали на деревьях каждую ночь. О том, как шли вдоль реки и продолжали идти, даже когда силы были на исходе. Вам каким-то образом удалось собрать всю волю, чтобы выжить, когда кто угодно другой бы уже сдался.

- Нет, - тихо ответила Милли. – Это был буш, сжалившийся надо мной.

Она взглянула в окно на величественное дерево, чьи ветви раскинулись, словно распростертые руки, защищающие все, что находилось под ними.

- Земля живая, она дышит. Она решает, жить вам или умереть. Ночью, в темноте, я могла слышать ее сердцебиение так же, как ребенок в утробе слышит биение сердца своей матери. И каждое утро, просыпаясь, я задумывалась, позволит ли земля прожить мне еще один день. Это единственное объяснение того, как мне удалось выжить. Потому что она мне позволила. Она защитила меня. – Милли посмотрела на Джейн. – От него.

- От Джонни Постхумуса.

Милли кивнула.

- К тому времени, как они, наконец, начали искать Джонни, было слишком поздно. У него было достаточно времени, чтобы исчезнуть. Несколько недель спустя они обнаружили внедорожник, припаркованный в Йоханнесбурге.