МГП - o acebc8b464723c14

обставленной и сочетающейся по декору мебелью, впервые понимая, какой мечтой может

оказаться его дом.

Ребекка была на удивление впечатлена, и продолжала уверять его, что ей

действительно нравится этот дом. Они закончили осмотр в огромной гостиной,

заставленной различными музыкальными инструментами.

– Ты на всем этом играешь? – спросила она.

– Да.

– Серьезно? А почему так много?

– Они мне все нравятся.

– Эрик?

Он отозвался, но не смотрел на нее.

– Я думала, мы решили никогда друг другу не врать, – настаивала она.

– Я и не врал. Мне, правда, они все нравятся.

Когда она в течение нескольких минут не сказал ни слова, Эрик наконец-то

посмотрел на нее.

– Я только что поняла, я ничего о тебе не знаю, – сказала она.

– Ты знаешь самое важное, и этого достаточно.

– Я так не думаю. Этот дом – он идеальный, настоящая мечта, но я не вижу никаких

личных вещей. Например, где семейные фотографии или детские вещи?

– У меня этого нет.

– Что ты имеешь в виду? У тебя что, амнезия?

Он бы засмеялся, если бы в его легких был хоть глоток воздуха. Он стиснул зубы,

пока не заболела челюсть.

– Я хочу сказать, у меня нет семьи.

– Никого?

Он мотнул головой.

– Они все умерли?

– Реб, к чему этот дурацкий допрос?

– Когда мы гастролировали с группой, я думала о тебе как об Эрике Стиксе:

знаменитом, необычайно талантливом барабанщике «Грешников». Но сейчас передо мной

стоит обычный мужчина.

– Значит, обычный, да?

– Мужчина, которого я люблю. Эрик, я хочу узнать тебя. Расскажи мне.

Он сел на банкетку возле рояля и поставил локти на бедра. Сцепив руки, и не сводя

с них глаз, будто решая, как много ему следует ей рассказывать.

Она села рядом с ним, толкая его коленом.

– Никто не знает, кем был мой отец. Моя мама была наркоманкой. Она бросила

меня, когда мне было четыре года. Она, наверное, уже умерла.

– Она бросила тебя?

– Ага, бросила? Меня отправили в приют.

– Значит, тебя усыновили?

Он покачал головой.

– Никто не хотел меня брать. Я доставлял много неприятностей. Я часто переезжал

с места на место, их одной приемной семьи в другую. А если меня не переселяли, то я сам

сбегал.

Ребекка погладила его спину.

– Это объясняет дом.

– Пожалуй.

– Но не музыку.

Он осмотрел все стоящие в комнате инструменты.

– В младших классах у меня была очень вдохновляющая учительница музыки. Она

давалась мне легко. Была моим спасением. Она разглядела мой талант и воодушевила

меня. Я делал все, лишь бы услышать ее похвалу. Когда я играл, она души во мне не чаяла,

поэтому я стал своего рода одержим музыкой. Я всего несколько месяцев проучился в ее

классе, но мне этого хватило. В каждой новой школе, я врал по поводу инструмента, на

котором умею играть, и выбирал новый, до тех пор, пока не умел играть на всем, что

попадало в мои руки. Ты знала, что многие школы жертвуют музыкальные инструменты

бедным детям?

– Им приходится это делать. Во многих школах урезают бюджет и закрывают

музыкальные классы.

Эрик мысленно поставил галочку проверить местные школы, узнать, есть ли у них

финансирование музыкальных классов, и потребуется ли пожертвовать им огромное

количество музыкальных инструментов.

– Я вряд ли бы выжил, не будь этих уроков музыки.

– Получается, музыка была единственной постоянной в твоей жизни?

Эрик задумался над ее вопросом.

– Полагаю, что так. А теперь еще и «Грешники».

Она потянулась, обхватила руками его лицо. Он ожидал увидеть жалость в ее

глазах, но видел только нежность.

– Эрик, я тоже хочу быть постоянной в твоей жизни.

– Ты уверена, – оскалился он. – Я вроде как заноза в заднице.

– Я так не думаю. К тому же, мне нравится все, что ты делаешь с моей задницей.

Он засмеялся. Ребекка приняла его и его прошлое. Внезапно его накрыла волна

облегчения, и он расхохотался еще больше. Он упал с банкетки на пол, хватаясь обеими

руками за живот, стараясь глотнуть воздуха. Вскоре, он перевернулся на спину и

посмотрел в потолок.

– Глупо было покупать этот дом, да?

Ребекка легла рядом с ним, положив голову ему на грудь.

– Нет. Он заполнил дыру в твоем сердце. Также как и машины. Ты точно хочешь их

отремонтировать?

– Разумеется. Не могу дождаться, когда увижу тебя перепачканной машинным

маслом.

– А ты не будешь грустить после завершения работы?

– Может немного, но останется же Camaro.