Unknown - i 77d6616899b694e2

каменным каналам, что паутиной пролегали на землях храма. Мы прошли двух

служительниц храма с коробками с амулетами, их яркие красные хакама шуршали, пока

они спешили укрыться от дождя. Темные тучи закрыли небо, и солнце едва могло

пробиться сквозь них.

Я хотела снова спросить у Томо, чувствует ли он что-нибудь, но его мрачный и

растерянный вид уже был ответом.

- Они как-то узнали, что мы придем? – тихо спросила я. – И спрятали меч?

- Я бы его почувствовал, - сказал Томо с отчаянием.

- Ребята, - Сатоши был внутри соседнего здания храма, руки его упирались в колени,

он смотрел на потолок. Мы подошли к нему под крышу, сбросив перед этим обувь на

пороге. – Похоже, я знаю, что случилось.

Под потолком висел широкий рисунок на бумаге, что уже истрепалась по краям.

Художник изобразил бушующие воды с чернильными волнами, пеной и брызгами, некую

бурю. Океан сталкивался с серым утесом, где стояла разноцветными точками армия,

флаги развевались на ветру. Посреди бушующих волн тонула фигурка, протягивая руки. А

рядом фигура крупнее лежала на камнях, словно ее выбросило на берег волнами. Внизу

рисунка на дне моря лежал меч.

Томо смотрел на картину с расширившимися глазами.

- Его здесь нет, - сказал Ишикава. – Кусанаги пропал.

- Как это пропал? – спросила я, глядя на свиток. Как мог старинный рисунок

показывать нынешнее состояние Кусанаги? – Император ведь использует сокровища для

церемонии? Он бы заметил его пропажу.

- Настоящий пропал, - сказал Томо. – Пропал шестьсот лет назад.

Я уставилась на них так, словно у каждого было по две головы.

- Объясните?

- Рисунок, - Сатоши указал на табличку рядом со свитком. – Это император Антоку.

Его сбросил клан Минамото, одна из самых сильных семей самураев в истории Японии.

- Ками? – спросила я.

- Возможно, здесь была и война Ками, - сказал Томо. Его голос звучал устало. Все

было связано с ками , с его судьбой.

Я прищурилась, разглядывая картину.

- И император Антоку – маленькая тонущая фигурка?

- Он тогда был еще ребенком, - сказал Ишикава. – А фигура побольше, как тут

сказано, это его бабушка. Она столкнула его с обрыва, чтобы изобразить самоубийство.

Я чуть не подавилась.

- Что, прости?

Томо кивнул.

- А что еще им было делать? Целая армия загнала их к краю.

Будто нужно было сразу прыгать с обрыва. Я не могла этого даже представить.

- И… сколько ему было?

Ишикава вгляделся в табличку.

- Семь. Он был внуком Тайры но Кийомори.

- Семь? – желудок сжался. В семь лет он даже не понимал, что происходит. Я могла

представить, как он держится за руку бабушки, доверяет ей, а она кричит ему прыгать в

воду. От этой мысли я поежилась.

Томо нахмурился.

- Здесь говорится, что она выбросила и сокровища в океан. Зеркало выловил один из

клана Минамото, а камень Магатама вынесло на берег. Но меч утонул.

- Но… меч, что использует император… - сказала я.

- Копия, - сказал Ишикава. – За шестьсот лет они его, конечно же, сделали. И он,

наверное, хранится в Токио.

- Зеркало тоже не было оригиналом, - сказала я. – Нам нужно попасть в Токио и

забрать меч.

Томо заправил волосы за уши.

- Даже если он и там, он не подходит. Это не Кусанаги но Тсуруги. С зеркалом все

иначе. А копия меча не вырежет ками из тела, - он сжал кулаки. – И все это было напрасно.

Сатоши похлопал Томо по плечу.

- Юуто, не говори так.

- Я знал, что не стоит верить, что у меня есть шанс, - мрачно сказал он. – Я все тот же

сын демона, ненавидевшего весь мир.

Во мне закипал гнев.

- Не говори так, - сказала я. – Мы так далеко зашли, должен быть выход.

- Но его нет, - заявил он. – У меня нет выхода, Кэти. И не было никогда. Все эти

попытки были лишь пустой тратой времени.

Слова больно жалили, я пыталась сдержать слезы. Без Кусанаги нельзя было

остановить Тсукиѐми. И было лишь вопросом времени, когда он захватит Томо, когда

Джун захватит Японию.

Ишикава заметил боль на моем лице.

- Юуто, - сказал он, глядя на меня. – Возьми себя в руки, чудак.

Но Томо скривился.

- В том-то и дело, Сато, - сказал он. – Я не могу. Я собираюсь… Я… - он опустился

на колени, прижал ладони к полу храма из темного дерева. – Я собираюсь потерять себя, -

прошептал он.

Я села на пол рядом с ним и обхватила ладонями его руку, прижимаясь ухом к его

плечу.

- Я тебе не позволю, - сказала я. – Мы найдем выход.

- Без Кусанаги выхода нет, - сказал он. И поднял голову, а я увидела слезы,