Unknown - i 77d6616899b694e2

кендо, или станет хуже, - он провел по одной из царапин кончиками пальцев, я задрожала.

– Теперь мы похожи, - сказал он. – Метки Ками. Их можно и так назвать.

Мы сидели минуту, не говоря, кончики его пальцев прижимались к моей коже. Я

слышала его дыхание, чувствовала спиной его жар.

И в сердце бушевала буря. Я не могла дышать.

- Я дам тебе футболку, - сказал он, тепло пропитывало каждое слово. – Я брал

запасную, - его пальцы скользнули по моей спине и поднялись, оставив пустоту.

Я развернулась и поймала его руку, пока он вставал, притягивая его к себе. Я

устроилась у его груди, желая слышать его сердце, желая ощущать вокруг его тепло.

Он крепко обвил меня руками, стараясь не задевать больное плечо. Я вдыхала его

аромат, свет лампы он закрывал собой. Я хотела забыть огромного ворона, кирина,

императорские сокровища. Хотела забыть демона, что прятался в нем. Я хотела лишь

быть с Томо, чтобы были лишь мы с ним, обычные люди, и это напомнило мне его слова,

что он сказал мне в школе: «Если у меня осталось мало времени, я хочу провести его с

тобой».

Он ослабил хватку, и я отклонилась, заглядывая в его глаза. Они сверкали в свете

лампы, пряди челки вуалью прикрывали их.

- Ты прекрасна, - сказал он, слова заставили меня задрожать, все было как во сне. Я

осторожно убрала пальцами пряди его челки, что напоминали кисти на ощупь. Он

прикрыл глаза, когда я коснулась его кожи, и мое сердце исполнилось уверенности. Я

скользнула пальцами по его щеке, к шее, кожа его была теплой и на пару оттенков

отличалась от моей.

Я прижалась губами к его губам, и он прижимал меня к себе так, словно тонул и

нуждался в воздухе. Его руки притягивали меня, пока мы целовались, отпустив всю свою

неуверенность, что держали внутри, поддавшись адреналину.

Я потянулась к краю его футболки, ладони скользнули под нее, жар его кожи

волнами проникал в меня. Он отпустил меня и помог снять с него футболку, подняв руки,

я бросила футболку на пол. Свет лампы танцевал на бесчисленных шрамах на его руках,

следы ран от рисунков, что выходили из себя, пересекались. Я скользила по ним пальцами,

он задрожал и снова прижался губами к моим губам. Он был пламенем, и каждое

прикосновение отзывалось искрами во мне.

Мы упали на футоны, лежавшие на полу, и щель между ними оставила мою спину и

ноги на мягких одеялах, но вот в бедра впился твердый татами. И впивался все сильнее,

пока мы целовались, прижимаясь друг к другу все сильнее, чтобы прогнать из головы все,

что не относилось к этому моменту.

Во мне нарастала буря, мне казалось, что дождь и гром неистово сталкивались. Я не

знала, что делать с этим чувством, не знала, как далеко хочу зайти. Голова затуманилась,

меня переполняло желание и счастье. Чувств говорило мне поддаться Томо. Он нежно

сжимал меня в руках. Я доверяла ему всем сердцем.

Его руки переплелись за моей спиной, он прижимал меня к футону, усеивал

поцелуями шею. Кожа пылала там, где он ее касался, словно мы были единым целым,

словно ближе уже было некуда. Но он ждал, желая, чтобы я сказала ему, как далеко он

может зайти. И я поняла, что все это по-настоящему. Наши отношения с Томо были

достойны защиты, они были важными. Но мне было неловко. Я никогда еще этого не

делала, а он просил меня принять решение.

Часть меня все еще пыталась осознать, что происходит. Сколько я смогу допустить?

Как далеко он хочет зайти? То, что я хотела, всегда казалось очевидным, но скрывалось в

моих мыслях. Теперь же в трепещущем свете лампы, когда в будущем не было

уверенности, когда нам могло толком ничего не оставаться, когда тепло его кожи

наполняло мое сердце целостностью, ощущением, что все правильно, я не могла ничего

говорить. Все границы были размытыми, не имели значения. Может, и нельзя было так

легко понять, что правильно. Может, нужно лишь прорываться сквозь тьму и надеяться на

лучшее.

- Томо, - тихо сказала я ему на ухо. Он отозвался низким нежным звуком. – Ты

уверен?

Он поднял голову и посмотрел на меня, глаза сверкали, взлохмаченные волосы

начали пропитываться потом от нашего жара.

- Уверен, - сказал он, его бархатный голос был решительным, он тяжело дышал. Он

хотел отдать мне все, и это наполнило мое сердце желанием. – А ты?

- А я… нет, - сказала я, ненавидя собственный голос. – То есть, я хочу, - я невероятно

хотела этого. – Но я… Просто пойми, это есть в моих будущих планах, ясно? Я знаю, это