Unknown - i 77d6616899b694e2

тонкий водопад чернил, пока не нащупал ногой твердую чешую. Он поднялся на спину

существа, и мы помчались странными прыжками к ограде. Я была впереди, но рисунок

принадлежал Томо, и я надеялась, что он управлял им.

Мир расплывался передо мной, он был темным и пугающим. Земля дрожала, воздух

наполнился хлопаньем крыльев. Что это за шум? Я не хотела знать.

Сильный толчок от земли, и кирин оказался в воздухе, холодный ветер ударил нам в

лица. Он приземлился, и мы были готовы. Я вцепилась в его гриву, волосы казались

соломой в руках. Существо в этот раз не упало и бросилось меж деревьев, учащенно дыша

на бегу.

И тогда я поняла, что кирин спасался бегством.

Я оглянулась, луну закрывал силуэт орла. Но он был намного крупнее. Размах

крыльев был размером с рост двух людей, перья были черными, как ночь, а глаза сверкали

белизной, выглядывая нас в лесу. У него было три лапы с острыми когтями, они

вытянулись, чтобы вцепиться в нас, едва он отыщет нас в лабиринте леса.

- Ятагарасу, - Томо перекрикивал ветер. Ворон Аматэрасу.

- Нарисованный тобой был намного меньше! – крикнула я. Хотелось сейчас быть

дома с Дианой, спать в своей комнате.

Птица бросилась на нас и взмыла вверх с когтями, полными веток.

- В храме явно есть Ками, - крикнул Томо. – И очень сильный.

Я посмотрела на перья, чернила растекались на них, словно кровь, золотая пыль

поднималась со спины ворона. Это явно был рисунок.

И тогда я вспомнила, что Исэ Джингу всегда защищал член императорской семьи. Не

для того, чтобы соблюдали все ритуалы, но чтобы уберечь зеркало от других Ками, от тех,

кто захочет его украсть.

- Это странный вид сигнализации, - прокричал Томо, кирин мчался сквозь лес.

Мы вырвались из скопления деревьев, ворон возвращался к храму. Меня охватило

облегчение, когда он исчез из виду. Он был лишь стражем, созданным, чтобы отпугнуть

нарушителей-Ками.

Кирин замедлился, он устал. Мы съехали с его спины, упав на четвереньки. Камни на

его роге едва светились.

- Он был огромным, - выдохнула я.

Томо стоял, уперев руки в колени.

- Если он нарисован императорским Ками, значит, создал его близкий потомок

Аматэрасу, - сказал он, едва дыша. – Понятно, почему вызвали Ятагарасу, но нам повезло,

что Ками управляет своими силами.

Кирин вдруг замер, глаза его вспыхнули слишком ярко.

Я сжалась. Контроль Томо все же пошатнулся.

Кирин бросился в лес, преследуя ворона.

Глаза Томо расширились.

- Нет!

Мы услышали вопль кирина, он мчался по лесу, и далекие крики ворона, что

возвращался.

- Сато, - сказал Томо. – Он все еще там!

Молния расколола небо, земля задрожала. Ветер разносил тающие чернильные перья,

они летели в город мимо нас. Ворон закричал вдали, поднялся в небо, от него разлетались

перья. Томо вытащил из сумки блокнот, вооружился ручкой и открыл страницу с кирином.

Существо лежало на боку со вспоротым животом, из-за чешуи напоминая выброшенную

на берег рыбу.

Томо отвел взгляд и зачеркнул рисунок. Кирин издал ужасающий вопль в лесу, мои

глаза застилали слезы. Хлопанье крыльев стало тише, ворон вернулся в храм, а потом

тоже исчез, вычеркнутый загадочным Ками.

Смерть подстерегала за каждым углом. Я устала от этого.

Этому нужно положить конец.

Мы сидели в тишине в номере гостиницы, бумажная квадратная лампа на столе

отбрасывала свет на наши лица. Мы сидели на футонах и думали о произошедшем.

Ишикава все еще не вернулся, но написал нам, что с ним все в порядке. Он увидел, как в

храм Наику идут священники, но мы не услышали его предупреждения, ведь были

охвачены воспоминанием Аматэрасу. Крик, что мы слышали, должен был отвлечь

священников от нас, и он сказал, что где-то в горах смог уйти от них. Он взобрался на

дерево, чтобы осмотреться, и ждал, пока все успокоится, чтобы вернуться в город. Я

вскинула брови, Томо провел рукой по волосам и улыбнулся.

- Сато всегда хорошо удавалось уйти от слежки, - сказал он. Видимо, образ жизни

преступника давал свое. – Кстати, - добавил он. – Спасибо.

Я уставилась на него.

- За что?

Он прижал ладони к татами и придвинулся ко мне.

- За напоминание в храми, - сказал он. – Что я не Тсукиѐми. Что я – это я.