Ты - Алана Инош

– Что тут происходит?! – раздался голос Александры. – Лёня, прекрати немедленно! Что ты делаешь!

Я не особо сопротивлялась её рукам, оттащившим меня от Алисы, и не особо вслушивалась в то, что эта девка истерично визжала, размазывая по лицу слёзы и кровавые сопли. В голове стоял колокольный гул, колени подкашивались, руки тряслись. Александра, не успевшая даже снять плащ и переобуться, что-то говорила мне – я видела это по движению её губ, но из-за шума в ушах ничего не могла разобрать. Она увела Алису в ванную – умываться, а я, с безжизненно повисшими между колен руками, осталась сидеть на диване…

Гул колоколов постепенно отступал, затихал: я уже слышала, как Александра достаёт из морозилки лёд – хрустит гибкой формой, выковыривая из неё кусочки. В ванной шумела вода и булькали всхлипы – мне так и представлялись сопливо-кровавые пузыри, надувавшиеся из ноздрей брюнетки. Шаги Александры: она понесла лёд – прикладывать к разбитой морде Алисы. Негромкие голоса…

Шатаясь, я подошла поближе… Пол ступенчато уходил из-под ног, и я ухватилась за дверной косяк, слушая.

– С чего ты взяла, что я должна снабжать тебя деньгами?

– Саш, мне больше не к кому… обратиться. Если я не верну деньги, мне крышка…

– А я здесь при чём? Не надо было ввязываться во всякое дерьмо.

– Саш… Пожалуйста… У тебя же водятся бабки… Что для тебя пятнадцать косарей зелёных? Ерунда… А мне – позарез надо…

– Голубушка моя, ты так говоришь, будто денежки мне с неба сыплются, как дождик. Я работаю и кручусь для этого. Я не одна теперь живу, у меня – жена. У неё здоровье слабенькое… И в любое время деньги могут потребоваться на лечение.

– На кой тебе сдалась эта больная курица…

В ванной послышался льдистый, колючий смех.

– А-а, я поняла, за что Лёня тебя проучила… Правильно сделала, я считаю. За языком следить надо, дорогуша – могут и укоротить.

– Значит, не дашь денег?

– Прости, красавица. Я и так на тебя потратилась в своё время… Хватит. Да и ведёшь ты себя, мягко говоря, странно. Приходишь просить у меня денег – и оскорбляешь мою жену. На что ты рассчитываешь?

Я вернулась в кабинет и опустилась в кресло. Из меня словно выкачали все силы и душу – осталось только тело, способное двигаться, как зомби. Значит, всё-таки не личный вопрос, а денежный… И Алиса врала про «интимные подробности». Вот только для чего ей это? Просто уязвить меня? Хотя бы ехидным словом достать меня за то, что Александра когда-то указала ей на дверь?

Александра остановилась в дверном проёме, постояла секунду и вошла. Её кожаный плащ поблёскивал в свете настольной лампы.

– Что, она тебе гадостей наговорила?

Я молчала, глядя в монитор, но совершенно не понимая текста на экране: всё сливалось в сплошной готический шрифт. От гула в голове осталась только тошнотворная, шершавая и терпкая, как кофейная гуща, пульсация в висках. Александра устало оперлась на спинку кресла, склонившись надо мной. Бахрома её тонкого шарфа защекотала моё плечо.

– Ладно… В общем, сейчас я её на вокзал отвезу, билет ей куплю, и пусть катится на все четыре стороны. Сама вляпалась в какую-то афёру – пусть сама и выкручивается.

Похоже, моё сознание снова забиралось в аварийную капсулу… А на поверхности остались хаотичные помехи, сполохи, эхо и отрывки мыслей и чувств – всё всмятку, вперемешку, растёртое в мелкий порошок. Взвесь из капель крови, клочков души и песка в болотной воде.

– Саш… А правда, зачем тебе такая больная курица, как я? – спросил этот остаточный разум.

Она подвинула к креслу стул и села, облокотившись на колени. Свет настольной лампы с сочувствием и нежностью озарял её усталое до бледности лицо, как бы стараясь дать мне понять: ну зачем эти глупые вопросы?

– А зачем тебе я, м? Лёнь? Если уж на то пошло. Зачем ты со мной живёшь?

Что мог ответить болтающийся в состоянии кроваво-песочной взвеси остаточный разум?

– Потому что я тебя люблю, Саш.

Она грустно покачала головой.

– Нет… Лёнь, милая, давай посмотрим правде в глаза… Не любишь ты меня. Вернее, ты пытаешься себе внушить, что любишь, иногда даже получается… Но на первом месте для тебя всегда будет Яна. Нет, винить тебя за это нельзя, просто ты – однолюб, моя девочка. Так уж получается…

«Как, почему, откуда? – хотели спросить остатки разума и кровавые обрывки души. – Почему ты так решила? С чего ты это взяла?» Но пересохшие губы не смогли разомкнуться.

– Брось, Лёнь, по твоим глазкам всё видно, – глядя на меня с безграничной и нежной печалью, ответила Александра на этот не заданный вихрь вопросов. – В них навечно поселилась эта тоска, которая не проходит… Даже когда ты улыбаешься. Даже когда мы с тобой занимаемся любовью. Я всё прекрасно видела и понимала, когда принимала решение… Я думала, что смогу любить за двоих – лишь бы ты была со мной. Тебе нужна поддержка, забота, защита… Кто-то сильный рядом. Я решила, что буду для тебя этим плечом несмотря ни на что. Даже если от тебя никогда не будет полной взаимности. Не знаю… Не знаю, правильно ли я поступила… и как долго это продлится.