Ты - Алана Инош

– Чаю или кофе? Или, может, воды, сока?

– Спасибо большое, от чашки кофе не откажусь, – ответила Алиса. – На улице холодина жуткая.

Возясь на кухне с кофеваркой, я задумалась: а с какого, собственно говоря, перепугу я перед ней так расшаркиваюсь и обхаживаю её, как дорогую и званую гостью? Вежливость вежливостью, но и без кофе она, в принципе, прекрасно обошлась бы… Тем более, что неясно, с какими целями она вообще сюда явилась. Больше года о ней не было ни слуху ни духу, и вот вам – здравствуйте, я ваша тётя!.. Но кофе был сварен – не выливать же, и я понесла чашку ароматной арабики неожиданной вечерней гостье.

– Спасибо огромное, – поблагодарила Алиса. Принимая чашку, она слегка царапнула меня своими пластмассовыми когтями.

Считая свой долг хозяйки исполненным, я вернулась в кабинет, к компьютеру, но сосредоточиться не очень получалось. Мои мысли беспокойно возвращались к одной и той же теме: какого лешего Алисе понадобилась Александра и что у неё за разговор такой важный, ради которого она не постеснялась заявиться к нам в дом? В гостиной слышался стук каблуков: гостья расхаживала по комнате, и меня это напрягало. Нет, не то чтобы я опасалась, что она что-нибудь украдёт, но внутренний голос советовал мне хоть краем глаза, да приглядывать за ней.

Остановившись в дверях, я спросила:

– А можно поинтересоваться хотя бы в общих чертах, что у вас за дело к Саше?

Пустая чашка уже стояла на столике, а Алиса рассматривала наши семейные фотографии на полке. Обернувшись, она со странной, сальной улыбочкой ответила:

– Ну… Я не могу вам этого сказать. Это личное. Касается только нас с ней.

– Вообще-то, если я вас впустила и разрешила ждать, то как бы имею моральное право знать, – возразила я.

– Вы ставите меня в неловкое положение, – продолжая всё так же многозначительно ухмыляться, сказала она. – Вам что, все интимные подробности выложить, что ли?

Меня словно кипятком ошпарило изнутри.

– Ка… какие ещё интимные подробности? – пробормотала я.

– Ну… вот такие, – с кривой усмешечкой ответила Алиса, изящно вышагивая вдоль ковра с заложенными за спину руками – ни дать ни взять профессор, читающий лекцию. – Вы же знаете Сашин любвеобильный характер и вкусы… Ей нравятся молодые, красивые, ухоженные девушки, а не домашние клуши. Одними борщами да пирогами её, знаете ли, не удержишь… Вы на себя посмотрите. – Она окинула меня оценивающе-презрительным взглядом. – Хоть бы волосы покрасили, что ли… И в спортзал бы походили, а то выглядите, как сорокалетняя баба!

Я слушала и, не побоюсь этого слова, охреневала от такой наглости. В моей голове моментально пронеслось всё время, проведённое с Александрой: никаких признаков остывания чувств, никакой небрежности, грубости и невнимательности с её стороны я не замечала. В её взгляде всегда тихо светилась нежность – какой бы усталой она ни приходила с работы. На моём столе в кабинете всегда стоял букет цветов, а когда увядал – сменялся свежим, и я не могла припомнить такого дня, когда бы ваза пустовала. Встретившись в Новый год с Элей, я уже не комплексовала при виде её шубы: на мне была шуба не хуже – подарок на день рождения, а на шее, в ушах и на пальце сверкали голубые топазы – новогодний подарок. Если я себя неважно чувствовала, для меня не существовало лекарства лучше, чем расслабляющий массаж, с любовью сделанный тёплыми, сильными, искусными и ласковыми руками моего ангела-хранителя, а уж благодарной быть я умела: без своей доли удовольствия мой ангел не оставался. Часто эти родные руки переносили меня, закутанную в махровую простыню, из ванной на кровать, а потом бережно расчёсывали и сушили мне волосы, в то время как губы зацеловывали мне шею и плечи… А потом – всё тело, вплоть до пальцев ног. Стали бы они это делать, если любовь остыла?

И вот, во всё это наглая брюнеточка Алиса, выпив гостеприимно поданный мною кофе, смачно плюнула, ещё и намекая на какое-то продолжение своих отношений с Александрой. Расхаживая вдоль кромки ковра, она неосторожно повернулась ко мне спиной… Это было ошибкой. Я пантерой прыгнула на неё, опрокинула ничком, вцепилась в волосы и с холодной яростью припечатала её смазливую накрашенную мордашку об пол. Сразу же из её носа хлынула кровь с соплями, но я ещё парочку раз устроила её физиономии встречу с паркетом – для закрепления урока.

– Заткнись, сука, – прошипела я, за волосы задирая ей голову вверх. – И не смей врать. Нет у вас ничего и быть не может! Ни единому твоему слову не верю.