l.melnyk - Unknown

Брак – это тяжелый труд, Кэти. Оба должны трудиться над ним каждый божий день. Ты никогда не должна давать слабину. Трудно быть замужем. Вы вместе переживаете замечательные времена, вместе преодолеваете тяжёлые времена, но вы выносите из этого опыт. Вы можете разобраться с тем, чем пренебрегли другие пары, которые сдались. Нужно полностью доверять своему партнёру и отдавать всего себя. Потому что развод – это легко, это самый простой выход из ситуации.

Ох, жизнь. Ты на самом деле такая простая?

Да, но… временами это нелегко. Тот, кто сказал, что брак – это легко, должно быть, увлекался мультфильмами Диснея.

Хорошее замечание, Кэти. Итак, ответь мне, что бы ты изменила?

Я на мгновение задумываюсь.

Я была бы откровенна с Беном вместо того, чтобы отталкивать его.

И это правда.

Моя правда.

Мне сейчас жаль, что я не поняла этого раньше.

Глава 33

Четыре недели спустя

Умиротворённая.

Я, наконец-то, могу дышать.

Я, лишившаяся дара речи, нахожусь в состоянии благоговения.

Я изумлена.

Надежда всей моей души и желание всего моего сердца. Наконец-то, они принесли свои плоды, потому что в руках я держу моё будущее, мою счастливую вечность. И, каким-то образом, я понимаю, что моя жизнь никогда не будет прежней.

Я невредимая.

Я целостная.

Глядя на свою драгоценную малышку, я не могу удержаться от слёз. Моё тело дрожит от разрывающих душу рыданий, но мне всё равно, потому что я счастлива, очень счастлива. Вытирая слёзы, обильно текущие по моему лицу, я смотрю на сморщенное чудо, которое спит в моих объятьях. Она выглядит такой маленькой и хрупкой. Я боюсь, что если я пошевелюсь или возьму её неправильно, то причиню ей боль.

Она – моя.

Полностью моя.

Моя Надя.

Моя мечта.

И даже то, что в этот момент мы только вдвоём, совсем меня не волнует. Она – всё, что мне нужно, моя причина жить, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сделать её счастливой.

Я прижимаю её к своей груди, и практически первобытный инстинкт берёт верх надо мной. Побуждение защитить и укрыть её от всего уродства этого мира становится моим приоритетом номер один, моей целью в жизни. Мысли о разводе, о подлости, о моих неудавшихся отношениях с Арсеном остались в прошлом… они все исчезли. Нет места для эгоизма, когда в твоих руках беззащитный человечек, зависящий от тебя.

Привет, красавица Надя.

Я подношу её к своему лицу и чувствую её сладкий младенческий запах.

Такой чистый, такой невинный.

Я – твоя мамочка, я целую её и борюсь с желанием заплакать снова. Хочешь я расскажу тебе секрет? шепчу я. Я люблю тебя очень, очень сильно, мой маленький лучик надежды.

Я слышу, как мой отец откашливается. Я поднимаю голову и вижу, как он подходит к больничной койке с улыбкой на лице.

Она в точности как ты, когда родилась.

С салфеткой в руке он наклоняется и вытирает моё лицо, так как мои руки в данный момент заняты самым важным, что есть в моей жизни.

Она такая же красавица, как и её мама.

У меня внутри всё сжимается.

Папочка, как я могу любить её так сильно, когда я только с ней познакомилась? Она настоящая? Она действительно моя?

Да. Она полностью твоя, моя девочка.

Я держу её, вдыхаю её запах, целую её и всё равно не могу поверить. Мне кажется, что это сон. Сон, который закончится, когда я проснусь, оставив меня в полном о-одиночестве, мой голос обрывается.

Мой отец присаживается на край кровати и обнимает меня.

Прекрати, Кэти. Она настоящая. Пришло, наконец, время и тебе наслаждаться материнством, девочка. Пришло время отпустить всех призраков.

Поднимая взгляд на отца, а затем опуская его на Надю, я позволяю правде дойти до моего сознания. Она настоящая. Я её мама.

Её мама.

После того, как папа уехал, я завороженно наблюдаю за тем, как Надя прильнула к моей груди, посасывая молоко. Как же просто наблюдать, как твой ребёнок питается молоком из твоего тела, и как же это волшебно. Звуки, которые она издаёт, успокаивают мою душу.

Я смеюсь, когда вспоминаю дорогу к родильному отделению, укладывание Нади в портативную детскую кроватку и обращение к медсёстрам с повторной просьбой научить меня кормить её грудью. После того, как они предупредили меня, что мне не следует ходить, моя медсестра Лили посадила меня в кресло-каталку и, когда я пообещала, что это было в последний раз, снова показала мне всю процедуру.

Всё, что я могу делать, это наблюдать за Надей, рассматривать её, изучать и запоминать её. Каждый изгиб её крошечного тела, её особенный запах, то, как её крошечная ручка обхватывает мой палец, вес её тёплого тела в моих руках. То, как она отпечатывает себя на моей коже и отнимает у меня моё сердце.