l.melnyk - Unknown

Думаю, это её попа. Хотя, насколько я могу судить, это может быть и нога. Я же говорила тебе, она любит двигаться, особенно, когда я слушаю Тейлор Свифт.

Кристал убирает руку с моего живота и садится в свое кресло.

Я рада за тебя, Кэти. Ещё четыре недели, верно?

Да. Четыре недели, я с трудом сглатываю. Ещё четыре недели я не смогу расслабиться и успокоиться, и по-настоящему поверить в это, понимаешь? Конечно, мой роддомовский чемодан собран с прошлой недели. Эми купила ей самый прелестный наряд, а… я робко улыбаюсь и поправляю край своего платья. Я снова это делаю? Надоедаю тебе болтовнёй о ребёнке, когда ты должна помочь мне разобраться в себе?

Всё в порядке. Я здесь, чтобы слушать тебя.

Просто… Я не могу прекратить думать и говорить о ней. Эта маленькая девочка, растущая во мне, стала всем моим миром. Надя – моё чудо. Хотя временами я всё ещё не могу поверить в это. Когда я просыпаюсь посреди ночи, мои руки тянутся прямо к животу, и я просто лежу, желая, чтобы малышка пошевелилась, чтобы я знала, что она в порядке, я смотрю на живот и поглаживаю его. Доктор Пажари говорит, что такое иногда случается. Женщины с моей ситуацией беременеют и в состоянии выносить ребёнка без каких-либо объяснений. Я бы хотела думать, что это волшебство, я пожимаю плечами и улыбаюсь.

Я очень счастлива за тебя, Кэти, но думаю, что нам пора поговорить о Бене и Арсене… она позволяет словам повиснуть в воздухе.

Да… Думаю, я смогу сделать это.

Как думаешь, почему ты изменяла Бену? Почему твой брак распался вот таким образом?

Боже мой. Ты не ходишь вокруг да около.

Смеясь, Кристал качает головой.

Нет. Мы добились больших успехов за прошедшие месяцы. Считаю, пришло время более подробно поговорить о них. Так скажи мне, Кэти. Почему?

Хм… ну что же. Думаю, всё покатилось по наклонной после третьего выкидыша. Ну, и после того, когда я не могла забеременеть… Напряжённость была неизбежной. Я отдалилась от него, от всего, но Бен не видел этого. Он продолжал делать вид, что все в порядке, что у нас всё будет хорошо. Это привело к тому, что его позитивность, казалось, душила меня.

Продолжай.

Всякий раз, когда я пыталась сказать ему, как боюсь, что мы никогда не станем родителями, рассказать ему о своих страхах, он делал вид будто ничего не произошло, просил не беспокоиться по пустякам. И я перестала пытаться поговорить об этом. Думаю, я стала ненавидеть его безупречность. В то время я была наполнена ненавистью и завистью к другим женщинам, которые могли забеременеть только от одного прикосновения их мужей. Мне казалось, что я не в достаточной степени женщина. Я потеряла мечту когда-либо стать матерью, и это уничтожало меня. Мне хотелось рыдать, кричать, проклинать… И тогда…

Бен.

Да. Ох, как бы я хотела…

Да. Безупречный, любящий Бен. Красивый оптимист. Я ненавидела это. Я не могла больше разговаривать с ним. Чем больше он ко мне тянулся, тем больше я отдалялась от него. Но я забеременела в четвёртый раз, и полагала, что это был наш второй шанс на счастье.

Ты думаешь, это была ошибка – не говорить ему этого?

Хм, да. Это было ошибкой. Сейчас я это понимаю. Моя подруга Эми пыталась поговорить со мной об этом. Она спрашивала, готова ли я к тому, что потеряю и того ребёнка, я смеюсь и смотрю в потолок. Наверное, я засунула весь свой здравый смысл в одну хрупкую корзину, и мне не хотелось думать об этом. Я знала, что мой брак стоит на зыбкой почве и хватит всего одного слабого удара в саму сердцевину, чтобы он развалился. Так и произошло, хотя я бы не назвала тот удар слабым. Когда я потеряла ребёнка, думаю, я потеряла и голову.

Я снова прикасаюсь к моему животу.

Я стала ненавидеть всё, что окружало меня… даже Бена. Особенно Бена. Мне было противно, когда он прикасался ко мне, когда он целовал меня, и я ненавидела, когда он говорил мне, что всё будет хорошо. Я ненавидела его. Я действительно ненавидела его.

Почему ты не сказала ему?

Потому что мне уже было всё равно. К-кажется, я заставила себя думать, что не люблю его. Я же однажды пыталась…

Почему ты ненавидела, когда он прикасался к тебе?

От его прикосновений я задумывалась о беременности. Это причиняло боль. Я обижалась на него. Я хочу сказать, теперь, когда у меня было столько времени, чтобы подумать… Я не знаю. Слишком поздно. «Что если» это только жизненные раскаяния.

Думаешь, всё это разрешилось, если бы ты откровенно поговорила с ним после третьего выкидыша? Думаешь, это остановило бы вас от отдаления друг от друга?