l.melnyk - Unknown

И это моя вина.

Я открываю дверцу автомобиля, и меня тошнит. Когда внутри меня ничего не остаётся, кроме желчи, я прислоняюсь лбом к холодному стеклу водительского окна. Мои глаза печёт от слёз, выплаканных сегодня утром. Осознание того, что я имела, и того, что потеряла, начинает доходить до моего разума и моего сердца.

Как я буду жить без Бена?

Он – всё, что я когда-либо знала. Он – мой мир, моя истина и моя действительность с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Он – моя вторая половинка. И существует ли Кэти без него?

Такова жизнь. Ты сделала это, теперь сама и разбирайся.

Даже если бы я хотела вернуть Бена, то уже слишком поздно. Слишком, чёрт, поздно.

Я на мгновение закрываю глаза, чересчур измученная, чтобы сражаться с воспоминаниями. Я позволяю им взять контроль надо мной, окутывая меня горьковато-сладким покровом воспоминаний. Первый раз, когда мы поцеловались под дождём, первый раз, когда мы сказали «Я люблю тебя», день, когда он сделал мне предложение, день, когда он держал меня, истекающую кровью. Эти воспоминания всё, что осталось у меня от Бена, от нашей любви, и они принадлежат мне. Ничто никогда не отберёт их у меня. Ничто даже моё лживое, изменчивое, предательское сердце.

Успокоившись, я продолжаю свой путь. Мой телефон звонит, но я игнорирую его.

Как я игнорировала его вчера вечером и на протяжении всего сегодняшнего дня.

Арсен.

Мне нужен он. Мне нужно увидеть его. Он сможет забрать мою боль, заставить меня забыть, используя свои обезболивающие поцелуи и морфиноподобные прикосновения. Он – прекрасное болеутоляющее, которое так необходимо моему разбитому телу и моему израненому сердцу. Я смеюсь словно сумасшедшая, потому что у меня действительно не осталось стыда, и мне плевать на это до тех пор, пока я не заставлю исчезнуть боль от потери Бена.

Поставив машину в гараже, я поднимаюсь к квартире Арсена. В зеркальных стенах лифта я вижу своё отражение: мои глаза опухли, кожа бледная, а губы всё ещё распухшие от поцелуев. Я смотрю на обезумевшую женщину, отражающуюся в зеркалах, и пытаюсь изгнать мысли о Бене из моего сознания.

Моё тело бьёт крупная дрожь. Я не знаю, что будет дальше. Что произойдёт сейчас. Я люблю Бена, но я стою у квартиры другого мужчины, ожидая, что он вытрахает боль и воспоминания из моей головы.

Я, оказывается, люблю и этого мужчину.

Я нервно сглатываю и пытаюсь не думать ни о чём другом, кроме физического облегчения, которое требует моё тело. Я пренебрегаю голосом, кричащим, что Арсен это неправильный выбор. Но если он неправильный выбор, то почему мне так хорошо с ним?

Я нажимаю на звонок, Арсен сразу же впускает меня. Он выглядит ужасно, может быть, даже хуже, чем я. На нём только трусы-боксёры, так что я вижу очертания его совершенного тела и то, как его золотистая кожа подчёркивает рельеф его мышц.

Я поднимаю глаза и упиваюсь его безумно красивым лицом. Его глаза налиты кровью, светлые волосы взъерошены, а щетина придает ему угрожающий вид. Да, я хочу, чтобы он трахнул меня жёстко. Я хочу, чтобы он оставил на мне царапины, синяки и засосы, как доказательство того, что я сделала. Я хочу, чтобы он трахал меня до тех пор, пока меня не пронзит физическая боль, и осознание этого не заполнит мой разум.

В тишине мы долго смотрим друга на друга. Арсен заговорил первым:

Где ты была? грубо спрашивает он. Почему ты не отвечала на мои звонки? Я пытался связаться с тобой с вчерашнего вечера, он запускает руки в свои волосы. Ты сказала, что ты вернёшься домой, чтобы порвать с ним. Сколько это заняло времени?

Видеть его таким – это словно пытаться остановить ураган, который вот-вот обрушится на ничего не подозревающий город. Мощный. Захватывающий. Разрушающий.

Что, чёрт возьми, происходит? Почему ты молчишь? Арсен хватает меня за плечи точно так же, как недавно Бен, и сильно встряхивает меня. Ты была с ним? Ты провела ночь с ним?

Киваю и слышу, как он едва слышно выругивается.

Ты трахалась с ним?

Да, отвечаю я шёпотом.

Сколько раз?

Я пытаюсь отодвинуться от него, но Арсен сжимает меня крепче.

Смотри на меня, когда я разговариваю с тобой, и отвечай на мои вопросы, его голос дрогнул. Сколько, твою мать, раз, Кэтрин?

Как только он понимает, что я не отвечу, то встряхивает меня снова, будто это поможет вытрясти из меня правду. Чёрт возьми, отвечай!

Три раза, отвечаю я, и он вздрагивает.

Ты кончала?

Да.

Я кончала. Каждый раз.

Как?

Что ты имеешь в виду?