Gurulev - Rosstan

Идти в набег решились все мужики. Даже осторожный Сила Данилыч. И только Илья Стрельников, все еще не веривший, что он наконец-то дома, наотрез отказался. Да его и не неволили. Кому-то надо дома оставаться. Оставили еще Авдея Темникова, Сергея Громова и еще человек пять.

Иван Лапин о набеге молчал. Негоже председателю в таком деле власть показывать. Пусть народ решит. Но доброму своему помощнику, Сергею Георгиевичу, все же сказал:

– Идти надо. И я сам седни вечером коня заседлаю.

– Нельзя тебе.

Готовых идти в набег собралось чуть больше тридцати человек.

Отряд разделили на две группы. Старшим выбрали Никодима Венедиктова, помощником Северьку. Народ подобрался обстрелянный. Из новичков – только бывший дьякон Аким да старший сын Никодима, восемнадцатилетний Кузьма.

Мать Кузьмы, конечно, поднялась на дыбы, не хотела пускать сына. Но у Никодима слово твердое.

– Пусть привыкает казаковать. Не маленький. Эта наука всегда сгодится.

Кузьма радовался больше всех. Он с удовольствием прицепил к поясу шашку, клацал затвором винтовки. Подростки на него смотрели с завистью.

К Аргуни подошли в сумерках. Перекатывалась по невидимым камешкам черная вода, настороженно шумели тальники. Впереди – чужой берег. Будто не было мирных дней – приснились они, – не прошла еще война.

Противоположный берег был пуст, и можно было начинать переправу, не дожидаясь глухой ночи. Да и все одно: скоро луна взойдет.

Кони тронули губами воду и, чуть позванивая удилами, пошли к противоположному берегу. Река здесь неглубокая – казаки даже с седел не сошли, только ноги повыше подобрали.

Никодим вел отряд уверенно. Места знакомые. Шли без дорог. Редкие заимки обходили стороной. Может, пустые эти заимки, может, косцы в них живут, но лучше держаться пока от них подальше.

Издали слышится лай собак да иногда с перевалов были видны огоньки костров.

– И здесь косят.

Воздух ночной, прохладный, но временами наплывали теплые волны, и тогда вспоминался жаркий день.

Верст через пятнадцать, в глубоком логу, Никодим приказал спешиться, дать коням короткий отдых.

К Озерному подошли под утро. Отряд остановился на склоне сопки, люди разглядывали поселок.

– Доброе место стервецы выбрали.

Озерное расположено в большом котле. Один край у котла выломан, и туда течет ручей, берущий начало под горой. На склоне в одну улицу вытянулись чуть больше двух десятков домов, землянок. Ниже – ближе к ручью – огороженные жердями скотные дворы.

– Сколько проехали, а китайских фанз не видели, – удивлялся сын Никодима, Кузьма. – Одни русские заимки.

– В наших краях, Кузя, только торгаши живут, – вполголоса ответил Федька. – Пустует земля здесь. Зато в самом Китае, говорят, теснота.

– Чего они тут не селятся? Вон какие травы.

– Холоду, видно, боятся. Там у них на юге круглый год лето. Штанов теплых не надо.

– Остановись, паря, – подъехал к Федьке Никодим. – Какой дом Богомякова?

– Не видишь, что ли? Самый большой. Вон посредине стоит. Две трубы.

– И Богомяков у нас скот угнал? – Кузьма чувствует себя совсем взрослым и поправляет шашку.

– Этот всю жизнь угонял.

Кузька не понял, но переспрашивать не стал. Никодим оставил Северьку и еще четырех казаков следить за дорогой.

– Смотрите, чтоб никто не убежал. Не то беда будет.

Отряд медленно стал спускаться вниз, к поселку. Десяток всадников остался на улице, остальные, разделившись по трое, пошли к домам.

Федька ткнул дверь, – она оказалась незапертой, – и шагнул в избу. За спиной он слышал шумное дыхание Лехи Тумашева и Митрия Темникова.

– Здравствуйте, хозяева.

С широкой деревянной кровати свесил босые ноги кудлатый мужик.

– Здравствуйте. Кто такие? – но, разглядев в сером свете вооруженных людей, осекся.

– Фамилия как?

– Родовы, – с готовностью ответил кудлатый и стал натягивать штаны. Из-за его плеча бледным пятном выглядывало бабье лицо.

– Родовы? Землячок, значит, нашему Григорию Эпову, – подал голос Алеха.

Мужик сразу понял, откуда приехали ранние гости, и опустил руки.

Митрий шагнул вперед, с любопытством разглядывая широкое горло граммофона, стоящего на столе. Баба за спиной хозяина взвизгнула, отпрянула в дальний угол кровати.

– Убивать будете? – вдруг спросил Родов.

– На кой ты нам леший нужен. Наше отдай. Есть у тебя коммунарский скот?

– Говорила я тебе! – заголосила баба. – Не трожь их коровенок. Своего хватит.

– Есть, значит, – Митрий вдруг озлобился, схватил мужика за бороду, потянул к двери. – Ну-ка пойдем, пес шелудивый, показывай, где наша животина.