Gurulev - Rosstan

Во дворе было уже совсем светло. Звезды торопливо гасли, и вот-вот должно взойти солнце.

Федька широко распахнул ворота, а Леха Тумашев и Митрий бросились к скотному двору. Толкаясь и шумно дыша, подгоняемые нагайками, коровы и лошади хлынули на ставшую тесной улицу.

– Да тут половина коров-то моих! – закричал вдруг Родов. – Вы же сказали, за своим приехали.

– И твои к нам попали? – удивился Федька. – Это какие же?

Не заметил Родов, какие синие, застывшие глаза стали у парня.

– Вон пестрая корова с большими рогами – моя. Вон с красным боком…

– А когда ты наш скот угонял, не думал, что он не твой? Долг платить собираешься? – крикнул он озлобленно.

Митрий, оказавшийся рядом, снова схватил Родова за бороду, рванул к себе.

Скрипели ворота, ржали лошади, мычали коровы. Пылила улица. Казаки размахивали бичами, хрипло орали, теснили скот в заполье.

Тяжкий день сегодня будет у Озерного. Не думали, не гадали в поселке, что придут хозяева за своим добром с того берега. Ведь двадцать верст до границы. И ведь говорил кой-кто из трезвых голов, что не надо коммунаров трогать: народ там злой да дружный, сбиться в отряд им ничего не стоит. Благо что никого не убили.

Когда стадо скрылось за первым перевалом, Родов кинулся к соседям. Матерясь и сплевывая кровь, он сбивал мужиков на погоню.

– Накинемся на краснозадых. Перебьем. Ежели внезапно, так совсем хорошо. Скот вернем.

– Ну их к лешему. Еще вернутся – поселок сожгут.

Но Родов собрал все же отряд сабель в тридцать.

Такой же почти, как у красных. Правда, не все в погоню пошли с охотой. Работников, так тех припугнуть даже пришлось.

Погоня вернулась скоро. На одном из увалов оставили коммунары засаду и, не подпустив близко, открыли огонь. Хоть никого и не задели пули, а повернули казаки коней назад.

Около стада крутились на конях человек пять. Остальные маячили на увалах, на сопках, осматривали степи, опасались нападения.

Не жалели казаки глоток, но коровы шли медленно, и стадо подошло к Аргуни только к вечеру. Люди измучились – сутки в седле. Без сна.

Тревожно ждали и коммунарки своих мужиков. Чуть не в полдень Сергей Громов велел запрягать коней и ехать к реке, встречать отряд. Разрешил старик ехать к Аргуни и подросткам. Степанка, Кирька и Мишка Венедиктов быстрее всех запрягли коня в легкий ходок Силы Данилыча и полетели к реке. На берегу они срубили тальниковые удилища, решили порыбачить, но часто забывали о поплавках, вглядывались в синий размытый горизонт. Они и увидели раньше других темное облачко пыли.

– Гонят, кажись.

Берег пришел в движение.

Облако приближалось, стало выше и плотнее. Уже можно различить идущих впереди коровенок.

Увидев реку, стадо заторопилось и вскоре перешло на бег. Поднимая брызги, коровы кидались в воду, жадно пили. Услышав с противоположного берега голоса хозяек, коровы поднимали головы, протяжно ревели.

Долго пить стаду не дали. Заулюлюкали, закричали казаки. Стали теснить конями глубже в воду. Коровы поплыли.

Когда Аргунь опустела, и Никодим приказал снять с сопок охрану, в сопровождении двух пограничников примчался начальник заставы. Он был зол. Несколько казаков, среди которых были Федька, Северька и Никодим, отдыхали, спрятав коней в тальниках. Никодим еще не был уверен, что озернинцы, оправившись от испуга, не организуют погоню.

– В сорочке кто-то из вас родился! – закричал Петров, соскакивая с седла. – Пользуетесь, что народу у меня мало! Нет чтоб помочь границу оберегать… Еще разберемся!

– Границу защитить мы всегда готовы, – ответил за всех Северька. – А разбираться – разбирайся. Ищи виноватых. Только в том, что бандиты чуть всю коммуну не оголодили, и твоя вина есть.

– Закурить дайте, – хмуро сказал начальник заставы. Он подсел к казакам, устало сгорбил спину. – Народу у меня мало…

На другой день коммуна снова выехала на покос. Только в пастухи выделили еще трех мужиков. У каждого пастуха теперь винтовка. С десяток винтовок у косарей. Пусть приходят озернинцы. Пуля-то, она далеко достанет.

XII

Сена заготовили много, но покосы покидать не спешили: на базе сейчас работы почти нет, а тут за день все лишний десяток копен наскребешь. В полдень Северька решил съездить пострелять тарбаганов. Уговорил ехать с собой и Федьку, прижившегося около коммуны.

– К утру вернемся. Может, ночью на барсуков поохотимся.

Старик возражать не стал: скучно парням.

– Только ты запопутьем к сватам заверни. Знаешь ведь, где они косят? А то нехорошо получается.