Reshetko - Chernovodie

За работой Агафья не заметила, как прошла ночь.

Наступило утро. Собственно, рассвет наступил давно, но солнце только сейчас выглянуло из-за таежной кромки. Водная гладь озера скрылась под полупрозрачной пеленой тумана. Отпотела трава, покрываясь прозрачными каплями росы. Созревшая тайга пахла грибами, тончайшим горьковатым ароматом брусничника, бодрящей свежестью кедровой хвои. Зелень растений заматерела и стала темно-зеленого цвета; пропали июньские изумрудно-нежные краски. Совсем скоро появятся первые предвестники осени. На березах нет-нет да и вспыхнут редкие золотисто-желтые огоньки среди ветвей, следом за ними начнут наливаться жарким багрянцем и осиновые листья. С наступлением каждого утра воздух – все прозрачнее и прохладнее.

Агафья оторвалась от дела и, выпрямившись, с удовольствием огляделась. Она любила эту пору, вслед за которой наступала осень и пора охотничьего сезона. Воздух, пропахший грибами и брусничником, словно пенистое вино, горячил кровь. Молодая тунгуска беспричинно улыбнулась. Хорошо…

Только к полудню Агафья управилась со всеми делами. На серебристом мху лежал ворох вяленого мяса.

Глава 20

Вверх по реке неторопливо скользил обласок. В обласке сидят двое – Ефим Смуров и участковый комендант Талинин. Васюган после буйного весеннего половодья давно вошел в берега, обнажив ослепительно белые пески, и только под крутоярами все еще злобствовал, бессильно тычась привальным течением в глинистые берега. В омутах, затененных нависшим черемушником, нет-нет да сплавится крупная рыба, блеснув на солнце серебристой чешуей.

– Язь жирует! – односложно заметил Смуров. – Много его в реке. – Он отложил на время весло и вытер рукавом рубахи мокрое от пота лицо. – Уж больно сильно парит! – Ефим посмотрел на полуденное солнце, висевшее над головой в белесом расплывчатом мареве, и уверенно закончил: – К ночи напарит. Беспременно быть грозе!

– Вот уж не ко времени! – озабоченно проговорил Талинин. – Еще с покосом не управились!

– А когда погода ко времени бывает? – усмехнулся Ефим. – Тут уж, паря, не зевай – успевай!

Течение подхватило неуправляемый обласок и медленно потащило его вниз по реке, постепенно разворачивая носом поперек русла. Ефим взял весло и в два, три гребка развернул обласок в нужную сторону.

– У нас тут так, паря, если жарит – успевай коси, а если распогодит – то надолго!

– Сам-то с покосом управился? – заинтересованно спросил комендант.

– Управился! – нехотя буркнул Ефим. – Много ли одной корове да телку надо!

Желая побыстрее уйти от скользкой темы, Талинин повернул разговор в другую сторону:

– Зачем в Кильсенгский бор поехал? Вроде рано еще!

– Как зачем! – Ефим скупо улыбнулся. – Там мои охотничьи угодья… Мало ли чего, избушку подправить, ловушки подготовить. Делов хватит – оглянуться не успеешь, и охотничий сезон подойдет!

Так за малозначащими разговорами не заметили, как за кормой обласка остался шестой поселок. Наконец прошли поворот, и на высоком крутояре показался седьмой поселок. Скрытое бровкой крутояра, жилье угадывалось только приглушенными человеческими голосами да густо висевшей в воздухе гарью от многочисленных костров на раскорчевке и кострищ около жилых балаганов.

С легким шипением нос обласка врезался в глинистый берег. Опершись обеими руками о борта, Талинин встал на ноги и, неловко балансируя, шагнул на голубоватый прибрежный ил. Корма разгруженной посудины легко закачалась на воде. Ефим веслом успокоил раскачивающийся с борта на борт обласок и с интересом спросил, кивая головой на яр:

– Строятся?

– Строятся! – ответил Талинин и задумчиво добавил: – Будешь строиться, если жить хочешь!

– Так, так, паря! – подтвердил Ефим. Он покачал головой и неопределенно проговорил: – Да… Нагнали, язви ее, сюда народишку! – Он посмотрел на попутчика. – Ну дак че, начальник, я поехал?

– Езжай, езжай! Спасибо, что подвез! – поблагодарил комендант Ефима.

– Не за что, все одно по пути! – проговорил Смуров и оттолкнулся веслом от берега.

– Тебе далеко еще плыть? – поинтересовался Талинин.

– Нет, паря, нет. Через пару поворотов, таска на чвор; а там, в конце чвора, и мои угодья начинаются… – ответил Ефим, загребая веслом и разворачивая обласок в нужном направлении.

Талинин еще долго стоял на берегу, провожая глазами удалявшуюся посудину. Он невольно залюбовался уверенными движениями ездока, как тот при каждом гребке веслом красиво отклонял корпус. Обласок двигался по прямой линии ровными толчками, точно строчила шов умелая швея. Наконец гребец скрылся за речным поворотом.