Unknown - 750c76f11b82488fab6d954fe331a3ae

Его тут же выперли в задверное пространство. Он возмущался долго и отчаянно:

- Неужели эти козлы считают, что работают в приличном заведении? Здесь не может быть приличных заведений!

Даже их крестовые фэнклубы - не то!

Иногда он мистическим образом выражает мои мысли, те из них, что отравляют душу. как-то раз Егор спросил:

- Вдруг этот Нострадам сраный окажется прав, и всей

Европе со Штатами - пердык? Не можешь представить? А я могу… Что останется тогда? Сибирь! Закутск и

Новосиб. И больше - ни-че-го… Вот тогда можно будет повеситься. Столица мира! А деньги тратить - где?

Самовлюбленный, амбициозный - типичный неудачник -

Егор пашет как вол, но все впустую. Его 1D-basis -

Иисус, но он считает Христа алкашом и придурком; его

2D-basis - каста храмовых торговцев, но он презирает храмы; его 3D-basis - Аист, но он уже три раза ломал себе ребра, падая с крыш. Работая в одной московской газете, Егор не хотел продаться за тысячу долларов - он требовал миллион, “иначе уважать перестанут”, как он заметил, припарковав к этому пассажу несколько цитат из мифологии психоанализа. В итоге он не получил и сотни, а вскоре его выжили из редакции.

Егор легко отделался, я считаю. Гораздо хуже было бы, останься он исполнительной мышью, всю жизнь пропищал бы, пробегал по коридорам в патриотическом угаре и гневе праведном на конкурентов и всех, кто раздражает шефа. Он стал “свободным предпринимателем” не потому что питал иллюзии насчет свободы в этой стране, а потому что его вынудил комплекс неполноценности,

гнилуха , как называет эту напасть Грегуар.

10.

Егора вдохновляет постмодерн. Уже три года он пишет концептуальный роман о Штирлице. Работу тормозит одно обстоятельство: день и ночь он думает о том, что подумают о книге читатели. В будущем, разумеется.

Когда он закончит книгу и она разойдется миллионным тиражом. “Понимаешь, нельзя быть лохом, - сказал он однажды. - Книжки писать - это же бизнес, а в бизнесе недопустимо быть идиотом. А то еще скажут, что я слова складывать не умею, или авторитета какого-то задел”. Однажды я застал Егора за работой.

Он развалился на диване как похабная самка и активно гнил. Жена сбежала от него к матери, прихватив детей, потому что Егор отравил весь воздух своим ядом. Я прочитал десять страниц его рукописи и задумался о повешении. “Хочу написать что-то противоположное

Confessionum Августина, в той же стилистике, но с главным героем Штирлицем, - сказал Егор. - Он расследует преступления Яхве и выходит на Христа. Я требую сатисфакции. Хватит резать вены во сне и наяву. Пускай другие режут. Однако я не отрицаю религии. Это не та паскудная ненависть, которой питаются атеисты: они все на самом деле скрытые скопцы. Я не люблю космос, потому что люблю Бога.

Именно так. Что ты говоришь? Зачем отбор? Ну, это не одно и то ж…” Прошлой зимой Егор переболел тяжелой формой 1D-гриппа и, кажется, забросил работу над романом.

Егору нравится грустить, устало признаваясь, что он не в силах изменить свою жизнь. Он ждет удара или манны небесной: случится что-то вне его, и тогда он благосклонно даст свое согласие спастись. Ничто не принесет очистительной катастрофы

- ни паршивая привязанность, ни фальшивый гуманизм, ибо все, что существует, призвано продолжать агонию.

Впрочем это все бестолку - доводы, уговоры. Я для него не авторитет.

Справедливости ради нужно сказать, что в отношении

Егора не все так плохо, как я тут обрисовал. Мысли делают меня субъективным , как сказал однажды

Грегуар. Видят боги: Егор не чужд прозрений; в нем есть что-то светлое. Не от мира сего. Но слова убивают все. Он не писатель, но эта болезнь - вербализация - превращает его чувства в гербарий.

Даже такой звездобол, как Егор, скучнеет и тупеет, и заплетается языком, когда берется выразить те вещи, что так ясны для сердца, но которым нет места в камере ума.

“Все понимаю - сказать не могу”, заявил Егор и весело залаял. Яснее некуда. Как все храмовые торговцы, он одарен талантом общения. Признаться, мне всегда недоставало легкости, которой он наделен в избытке. Он мог бы стать звездой эстрады и ТV, преуспеть в бульварной журналистике и рекламе, но выбрал самый честный путь: оптовую торговлю. “Не хочу зацикливаться. Превращать всю эту трэйду в смысл бытия”, пояснил он. Недавно у Егора появилось хобби: он купил собачий питомник. Подарил себе к двадцать третьему февраля. “Не думаю, что эта конура окажется рентабельной, - признался Егор. - Но меня интересует психология людей. Последний потоп испортил человечество. Многие рехнулись до такой степени, что стали подражать братьям нашим меньшим. Волкам, пираньям, тиграм… Зачем? А чтобы не страдать. Жить во сне, рефлексами. Так что питомник - лучшее место; здесь я у самых корней. Вот один пример.