Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

уселся на свое же оружие, распушил перья и обрел нормаль-

ный вид. Серьезно кивнул мне.

– Хорошо.

– Ого, – сказал Посейдон. – Это как ты сейчас-то – в

птичку…

164

– Несложно, – поморщился младший. – Хочешь – сам

попробуй на досуге. Только на что оно – непонятно. Разве

что к какой нимфочке подобраться.

По возмущенной физиономии Посейдона так и чита-

лось: «И ты говоришь – непонятно на что?!» Глаза у Жеребца

полыхали азартом – ясно же, что займется превращениями

непременно и даже не на досуге…

Зевс рассматривал меня, щурясь: я стоял спиной к

солнцу.– Хорошо. Теперь за тебя я спокоен. Правда, пока силы

много вкладываешь, но кто там знает, может, так и лучше, к

тебе по доброй воле в бою никто не сунется…

– В бою?

– Возьмешь под начало лапифов с юга – там общим

числом две тысячи, смотри, чтобы не передрались между

собой – чересчур воинственны. Сатиры пока разбрелись по

лесам, сам знаешь – непостоянны… Из кентавров и людей

добери, сколько тебе нужно. Большую часть расположишь на

горных перевалах. На равнинах возведешь укрепления. Кто

знает, сколько продлится эта охота за Офиотавром… Нужно

закрыть кроновым войскам пути к Олимпу. С крепостями

поможет Афина. Стройте города погуще – там разберемся.

– А кем ты собираешься их заселять?

– Разберемся, – Зевс озорно мигнул то ли мне, то ли

богине облаков Нефеле, неспешно гнавшей по лугу кудря-

вые стада. – Посейдон нынче удерживает союзников и ищет

Офиотавра – вот где будут настоящие схватки!

Посейдон с опозданием приосанился. Он последние

несколько минут бормотал мечтательно: «Птица – это хоро-

шо… а если в дельфина? Или в коня? Это ж ого-го!»

– А ты?

– В стороне не останусь, брат. Без меня игра будет

недостоверной – так что и к тебе… изредка, правда… и за

Офиотавром – это почаще… И к союзникам.

165

Глаза Зевса искрились почти как волосы – пойман-

ным солнцем. В белом хитоне, с синим гиматием – не бог,

а кусок неба с облаками да и только. Один в один – старый

Уран со всеми его недомолвками.

– Какое «и» ты оставил при себе?

– К тельхинам.

– За оружием?

Посейдон говорит: «Вот все в брате люблю, но за эту

улыбку в морду бы съездил!» А нимфы от этой улыбки –

дразнящей, игривой, загадочной – аж с ног валятся, колени

у них слабеют.

– Нет, не за оружием… Аид, а ты знаешь, как появи-

лись люди Серебряного века?

Пожал плечами – откуда? Вот куда делись люди

Золотого века – Гелиос объяснял.

– Их создал Крон. Взамен тех, что истребил. Может,

хотел ошибку исправить, а может, решил вылепить под

себя… Только он их создал – понимаешь? Я уже не одно де-

сятилетие думаю: если он смог…

Здесь, на площадке над пропастью – неуютно все-та-

ки. Небо это… солнце. Будто в пустоте висишь, а сейчас еще

и тени ни клочка. Одно хорошо: кроме Ананки тут вряд ли

кто подслушает.

– Понятно, – помедлив, сказал я.

« Какой у тебя наглый брат , – восхитилась Судьба

(помянул, называется!). – Кто бы знал, что он туда за-

махнется… И ты не будешь спорить, невидимка? Тебе ведь

достается самая неинтересная часть. Потомки вспомнят

Зевса, который создал новое племя людей – а у него получит-

ся, не сомневаюсь! Вспомнят Посейдона, который охотился

на Офиотавра, отбиваясь от отрядов Крона. Припомнит

ли кто-нибудь – кто все это время сидел в крепостях, стро-

ил укрепления и оборонял города? »

«Знаешь что? Не я назвал себя невидимкой».

166

Обиделась. За волосы дернула. Жаль – я б еще что-ни-

будь умное сказал.

Например: если неинтересно – это еще не значит, что

просто. Ата встретилась мне во дворце для пленных – только

на Олимпе могут построить для этого дворец! – где я пы-

тался набрать себе каких-нибудь рабов. Прежде удавалось

как-то общими обходиться, а тут – Зевс махнул рукой в

приступе щедрости: «Лавагету положено».

Легко сказать – положено, как же… Рабы из пленных

или перебежчиков клялись, что лучше сдохнут на месте, чем

хоть шаг сделают за мной. Мелкие божки от невозможности

сдохнуть скрипели зубами и смутно надеялись на побег.

А мне еще войско набирать. Если и там такое же будет…

Богиня обмана появилась из-за плеча, когда, исчер-

пав терпение, я взял одного из божков за грудки с твердым

намерением показать, что он сейчас пожалеет и об упрям-